Когда (не) пора уходить из психотерапии (Люда Орел)

Это я :)

Райса Байдалиева пишет (https://www.facebook.com/baj.rajsa/posts/1342061942530966) кратко о тех проблемах, с которыми можно столкнуться в отношениях — и далеко не только с детьми. Но чтобы проработать эти проблемы, полутора строк текста обычно мало. Найти доступ к чувствам, прожить, встретить принятие со стороны значимого другого, а потом и научиться принимать свои чувства самостоятельно… Вот почему стоит продолжать психотерапию, даже когда жизнь уже, вроде как, «вошла в берега».

Много думаю об этом сейчас, т. к. обратила внимание, что в этот момент люди часто уходят из терапии. И это мне как специалисту понятно, что скомпенсированное состояние и более-менее нормализовавшаяся жизнь — это может быть хорошей основой для дальнейшей работы, в которой возможно очень многое. Но как объяснить это клиентам? Заинтересованы ли они в таких вещах как (психическая) целостность или зрелость (психических функций), готовы ли тратить время и деньги, чтобы прийти к этому? В общем, этот текст оказался очень созвучен этим моим размышлениям.

АВТОР: Люда Орел

Комментарий про терминологию от Лорда Вандера (цикл «Психотерапия и мист-практика»)

Это я :)

У меня лично есть другая проблема с термином «порча», как и с рядом других эзотерико-окрашенных терминов. Но это проблема, в общем-то, не столько с самими терминами, сколько с тем, какой уровень квалификации у использующего эти термины специалиста.
В психологии все тоже не очень хорошо (психологов готовят практически повсеместно, включая чуть ли не станкостроительные вузы; «школой психотерапии» называет себя чуть ли не каждый конгломерат, где больше двух-трех человекоединиц), но там есть хоть какое-то подобие сертификации и можно проследить, кто есть кто. В эзотерике «тарологом» себя может называть как специалист с огромным опытом и невероятным багажом знаний, так и паренек, который еще вчера на заводе пилил доски лобзиком, а сегодня купил колоду за 500 рублей и вещает клиентам по раскладам из собственной головы по имеющимся на картинках ассоциациям.

Поэтому «порчей», «приворотом» и другими подобными словами часто начинают называть вещи, которые даже эзотерик (если речь идет о квалифицированном специалисте) таковыми бы не назвал, а методы работы с ними, как следствие, оказываются таковыми, что человеку это не помогает нисколько и никак от слова «совсем». Иногда доходит до абсурда, как в хрестоматийных примерах, когда «вроде как верующие» вместо того, чтобы отвезти больного ребенка к врачу, вместо этого сидят-молятся и ставят свечки во здравие (в то время как любой адекватный специалист, даже если бы он выступал за молитвы и свечи, как минимум добавил бы «и отвезите его уже к врачу, идиоты»).
Поэтому лично я, хотя и владею в некоторой степени эзотерическим терминологическим аппаратом, гораздо чаще для описания эквивалентных феноменов (по крайней мере, для себя лично) использую психологический. С ним лично у меня банально связано куда меньше негативных коннотаций, с ним сложнее запутаться и сложнее сделать что-то сильно не то.

При этом я уже много лет говорю, что в некотором плане все действительно высокоуровневые помогающие специалисты очень сильно похожи между собой. У меня есть опыт общения и с одними, и с другими; и высококлассная ведьма-таролог может делать практически то же самое, что и высококлассный психотерапевт — просто немного другими путями, другими инструментами, в другой терминологии, с другими акцентами, но вполне успешно починяя человека и улучшая его качество жизни. И даже пакет знаний и навыков у них на удивление похож, за исключением некоторой поправки на специфику парадигмы. На этом уровне действительно разницы почти нет, и вопрос того, как называть конкретное явление — исключительно вопрос традиций и предпочтений. Разница, по моим наблюдениям, есть «на нижних этажах» пирамиды, где пасутся не очень грамотные психологи и совсем дремучие эзотерики.

Но я лично предпочитаю ориентироваться на верхние этажи :).

АВТОР: Лорд Вандер

(Оригинал: http://lesley-f.livejournal.com/436895.html?thread=2224287#t2224287)

Оглавление цикла «Психотерапия и мист-практика»: http://deathconsulting.ru/?p=159

Шесть лет нашему с Людой Орел партнерству!

Это я :)

IMG_20161006_225724Сегодня шестилетний юбилей нашего партнерства.
Ровно шесть лет назад состоялась наша первая нарративная интервизия на двоих.
Познакомились мы на несколько месяцев раньше.

Я очень счастлив.
Написание поста оставил дорогому партнеру.
Сам разговаривал по телефону с Алхимиком :))

Люда Орел пишет:

«Сегодня мы с Трикстером празднуем шестилетие нашего партнерства.

Помню, как тогда, ровно шесть лет назад, мы стояли на лестнице, Трикстер курил, и мы разговаривали взахлеб об очень важных для обоих вещах.

О психологии, о лучшей жизни, о тонких материях и экономических закономерностях… обо всем.

С тех пор много всего напроисходило. Но мне важно вот что.

Мы живем одной семьей, отстаиваем общие ценности, читаем одни и те же книги. Взявшись за руки, ходим на конференции рассказывать и слушать новое, делаем всякие важные дела и просто так гуляем. Засиживаемся далеко заполночь за интересным разговором, пишем посты в соцсети, консультируем клиентов, а еще занимаемся «подводной» социальной работой, о которой особо не рассказываем.

Не сказать, что мы прямо вот уже живем так хорошо, как хотели бы. Но мне нравится, что наша жизнь — интересная и творческая, и что каждый день мы делаем какой-то новый шаг, опираясь на то, что мы уже успели узнать о себе и о мире.

В общем, наше путешествие по жизни рука об руку продолжается.

Ура.»

Воистину ура!

На фото — кадр из аниме: Утэна и Химемия держатся за руки.

(Анти)психиатрия для нарративного практика

Это я :)

10561684_843583585769781_3374315437617761295_nНаходясь в информационном и правовом вакууме, который складывается вокруг темы психиатрии в России, очень сложно начать разговор. И все-таки мы попробуем.

Начнем мы с того, как мы видим ситуацию, сложившуюся в российском нарративном сообществе вокруг этой темы на сегодняшний день. А видим мы, что в нарративном сообществе на данный момент существуют два полюса отношения к теме психиатрии на практике. На одном полюсе находятся нарративные практики, которые пишут в своих объявлениях: «с психиатрией/психопатологией не работаю».
На другом — практики, деконструирующие с клиентами представления о норме даже в тех ситуациях, когда существует реальная угроза жизни и здоровью клиента (тяжелая депрессия с суицидальными порывами).

Почему мы выделили полюса именно так? Дело в том, что о психиатрии действительно невозможно говорить отдельно от понятия нормы. И если на одном из выделенных нами «полюсов» тема нормирования отсутствует, но подразумевается, то на другом именно нормирование оказывается в фокусе внимания. При этом и в том, и в другом подходе, с нашей точки зрения, имеются существенные минусы.

Так, первая парадигма как бы делит мир на «этих» и «не этих» людей, что во многом повторяет существующие в обществе практики, в том числе практики маргинализации и дискриминации людей, соотнесенных с темой психиатрии, а также практики поддержания ложной территории безопасности/невинности для тех, кто пока с ней воочию не сталкивался (и может по умолчанию считать себя «не этим» человеком, каким-то образом застрахованным от депрессии, нервного срыва, «добрых» родственников и других «точек входа» в тему психиатрии). Таким образом, «эти люди» должны искать себе каких-то специальных нарративных практиков, а «не эти люди», у которых выбор специалиста вроде бы оказывается несколько шире, в то же время рискуют лишиться помогающего специалиста, оказавшись в ситуации депрессии, госпитализации в психиатрическую больницу и т. д.

Что касается второй парадигмы, то тут деконструкция нормы доходит до некоторого абсурда. У нас есть конкретные кейсы, иллюстрирующие этот абсурд, и герои этих кейсов говорят, что если бы у них изначально был выбор, они сразу предпочли бы фармакологическое лечение вместо депатологизации тех сложных состояний сознания, в которых они находились.

Теперь мы вернемся к теме статьи и расскажем, почему мы взяли в скобки приставку «анти-» в слове «антипсихиатрия». Дело в том, что движение антипсихиатрии на Западе уже добилось существенных успехов, так что такие вещи как клиент-центрированность на данный момент на Западе уже относятся к психиатрии без всяких приставок «анти-«, в то время как в России эта идея до сих пор является достаточно радикальной.

Во время обучения нарративной практике нам доводилось много слышать о том, что в центре нарративной терапии находится клиент, в то время как многие другие подходы ориентируются на норму. Пообщавшись с реальными представителями отечественной психиатрии, мы пришли к выводу, что во многих случаях даже нормирующие представления оказываются довольно прогрессивными, т. к. врачи в клиниках чаще всего ориентированы не на клиента и даже не на норму, а на диагноз. Возможно, здесь играют роль особенности русского языка, где такие фигуры речи как «лечить шизофрению» являются самоочевидными. В свою очередь, такие описания процесса помощи оказывают, с нашей точки зрения, большое влияние на сами практики оказания психиатрической помощи. В результате врачи редко обращают внимание на качество жизни пациентов.

Когда мы пытаемся выстроить диалог с больничными врачами в нашей «полевой» работе, нам порой даже трудно бывает опираться на наблюдения, приблизился пациент к норме или же отдалился от нее в процессе лечения, так как врач «лечит диагноз» по протоколу, и между протоколом, врачом и диагнозом порой не остается места ни живому человеку, ни здравому смыслу.

Что же важно знать и уметь нарративному практику для того, чтобы эффективно помогать людям, близко и на собственной шкуре соотнесенным с темой психиатрии?

Мы много общаемся с людьми, пережившими госпитализацию в психиатрический стационар, периодически находящимися в тяжелых состояниях сознания и/или имеющими довольно специфические ландшафты идентичности и неординарное самовосприятие. И пока нам не удалось обнаружить никаких специальных умений, которые были бы чем-то новым относительно практик и этики нарративной терапии и работы с сообществами.

Да, помогающему специалисту хорошо бы проявлять внимание к мировосприятию клиента, к тому, что он как видит и какими словами называет.

Да, необходимо уметь видеть социальные причины различных проблем в жизни людей, деконструировать дискурсы и возвращать проблемы в социокультурный контекст.

Да, важно ориентироваться в окружающем мире, уметь получать информацию из различных источников и вырабатывать собственное понимание различных явлений, которые могут оказаться в фокусе терапии или оказывать на нее существенное влияние.

Нужно иметь арсенал методов, позволяющих достоверно выяснить, что именно является проблемой для человека, обратившегося за помощью, как он это называет и как это может называть сообщество, обладающее ресурсами для решения проблемы или снижения ее негативного влияния.

Практики социальной работы, навыки правозащиты и адвокации тоже никогда не будут лишними. То же самое касается комплекса умений, позволяющих видеть отношения власти, деконструировать привилегии, находить линии ускользания и переопределять расклад сил в ситуации.

Все это, с нашей точки зрения, довольно общие для нарративного практика компетенции, которые большинство нарративных практиков так или иначе нарабатывают и развивают у себя с опытом.

И хотя в обществе очень распространены практики разделения людей на «таких» и «не таких», у человека, соотнесенного с нарративной терапией и работой с сообществами, всегда есть выбор, следовать им или нет в своей жизни и практике.

АВТОРЫ: Люда Орел и Трикстер

~~~ из материалов к Девятой конференции по нарративной практике и работе с сообществами: https://drive.google.com/file/d/0BxWCiyzaCcN5QVJqT0liZWJkTW8/view?pref=2&pli=1 ~~~

У нас на сайте «Пси-услуги глазами клиента»:
http://psy-customers.alterglobe.ru/?p=118

Люда Орел — про феминизм, сексологию и лингвистику

Это я :)

Читаю книгу «Сексуальность, любовь и гештальт» Бриджит Мартель. Пока мне удалось из нее узнать про фазы сексуального цикла, каким стадиям контакта они соответствуют, а также что все это как-то связано с физиологическим состоянием органов. Я даже подозреваю, каких именно.
Хм, буду читать дальше. Пока не понятно, какое отношение это все имеет к таинству секса, к мистическим и нуминозным переживаниям, составляющим, по-моему, его сердцевину…

И еще я надеюсь, что где-то будет про то, как ведут себя люди, а не только их половые органы (как будто в организме есть какие-то органы, которые НЕ задействуются в сексе).

И отдельно еще у меня складывается ощущение, что в сексологии не очень принято деконструировать практики власти, поэтому сексология во многом обслуживает нужды мужчин (например, некоторые фазы сексуального цикла типа рефрактерности больше выражены у мужчин, но именно женская сексуальность преподносится как исключение — таким образом <чисто лингвистически> получается, что женщина должна с пониманием относиться к потребностям мужчины — например, оставлять его в покое сразу после оргазма — а не наоборот).
https://www.facebook.com/ludaorel/posts/1017265444999637

+

К предыдущему посту, выношу из комментов:
«Я имею в виду определенное устройство языка, где мужской гендер является «дефолтным», а женский — «отклоняющимся». При этом когда я работаю как нарративный практик, я понимаю, что язык так устроен, и из этого моего понимания для моей практики многое следует. И меня огорчает, когда в такой области научного знания как сексология эта особенность языка не рефлексируется. Из этого тоже кое-что следует — например, назначение «дефолтной» модели*. И многое следует на практике. Именно это я и пытаюсь сделать видимым в своем посте.»

* (Имеется в виду устройство сексуального цикла, в котором у мужчин на 1-2 стадии больше, чем у женщин. При этом устройство женского сексуального цикла описывается через отсутствие этих фаз, а не мужской — через их избыточность, например. В том, что за «нормальный» сексуальный цикл принимается мужская модель, я и вижу влияние нерефлексируемых языковых норм, несущих в себе определенные практики власти.)
https://www.facebook.com/ludaorel/posts/1017296024996579

Про мой нарративный курс (Люда Орел)

Это я :)

Я вам сейчас все расскажу.

Каждую ночь мы с партнером занимаемся…

…нарративной практикой.

Трикстер берет тетрадь и задает мне всегда один и тот же вопрос: «Что в жизни происходит?» И это служит точкой входа в экстернализующую беседу, выводящую на ценности и смыслы и позволяющую скорректировать планы в соответствии с главными мечтами и целями.

Вот так, день за днем, продвигается моя жизнь. Вот нарративный курс выкладываю, и это очень для меня важно.

(Трикстера я потом тоже расспрашиваю про его важное.)

11.12.16
Что в жизни происходит?
Происходит изготовление мультимедийного нарративного курса.
У меня сегодня сразу несколько достижений.
Во-первых, удалось нашарить свой стиль повествования. И теперь это не настолько ограничивающе для меня. (Хотя моя мама, наверное, предпочла бы, чтобы я родился мертвеньким, чем записал такой курс.)
Во-вторых, мне удалось записать первые два кусочка видео.
А в-третьих, кстати, мне удалось нащупать технологию, как это делается. То есть нужно довольно много репетиций и медитаций, прежде чем удаётся отснять готовый материал.

Завтра мне надо будет сделать монтаж этих видеофрагментов, присобачить туда презентацию, подрезать — все вот это. И ещё я хочу завтра записать ещё несколько фрагментов. А первые фрагменты уже выложить в группу и запустить туда группу поддержки.

12.02.16
В группу нарративного курса (https://vk.com/narrative1) выложены первые три видеозаписи и презентации.
Ещё туда приглашены все, кто уже прошёл нарративный курс очно. Надеюсь, они там будут что-нибудь обсуждать, задавать вопросы и так далее. Страшно волнуюсь и нервничаю: как все на это отреагируют, не будут ли кидаться тухлыми помидорами и вообще как пойдёт курс.
Очень лелею мечту обучить все сообщество, до которого смогу дотянуться.

АВТОР: Люда Орел

Оригинал: http://alterglobe.ru/blog/index.php?entryid=301

Люда Орел: «Интервью с Трикстером. Струной до цели»

Это я :)

Люда Орел:
Как это, не о чем писать? Мы можем писать о том, как мы проходим эту сложную ситуацию. О том, что нам помогает. То же сочувствие к себе, например. Можно писать о том, чему нас учит эта ситуация и почему это полезно в плане работы с клиентами.

Трикстер:
А чему нас это учит и почему это полезно?

Люда Орел:
Понимаешь, легко жить в согласии со своими ценностями, когда все более-менее благополучно. Но всякие суровые испытания обнажают какие-то основополагающие ценности. Мне кажется, такие вещи как жизнелюбие, отвага и мужество способны вызывать огромное уважение у людей вокруг.

Трикстер:
Тогда за мной они должны были бы толпами ходить, а они этого не делают. Хотя, в принципе, уважают.

Люда Орел:
Важно еще делать это видимым в том ключе, чтобы это вело за собой. Расскажи мне, что помогает тебе оставаться в контакте с твоими целями в сложной ситуации?

Трикстер:
Я не понимаю смысла этого вопроса.

Люда Орел:
Похоже, ты в таком хорошем контакте с этим, что даже этот вопрос для тебя не имеет смысла.

Трикстер:
Да, мы же решили, чего мы хотим добиться.

Люда Орел:
А что бы ты сказал человеку, который в трудной ситуации готов согласиться на хоть что-нибудь и отказаться от того, чего он действительно хочет?

Трикстер:
Это зависит от того, чего ему от меня нужно. От контекста беседы. Я просто сторонний наблюдатель или кто? Если он уже готов согласиться на что угодно, то я для него вряд ли хороший консультант. Если решение уже принято, я имею в виду. Зачем тут тогда консультант?

Люда Орел:
А все-таки, если он дошел до консультанта?

Трикстер:
Все очень зависит от ситуации — я не могу ответить, не зная обстоятельств. Что человеку надо: с чем пришел, зачем пришел. Но в целом есть такая пресуппозиция у меня, что если речь зашла про «вынужденность согласиться», то значит, он не согласен. И тогда такая уступка только отсрочит момент, когда он поймет, что едет не в ту сторону. Хотя я понимаю, что этими словами про готовность может описываться ситуация, где все не так плохо. Например, человек попробовал что-то, ранее казавшееся ему бредовым, и выиграл. Вот недавно один мой знакомый решил, что терять уже нечего, и дошел наконец-то до врача. А вообще, слишком общий вопрос.

Люда Орел:
А если человек видит, что теряет уровень, а хотел бы его не терять.

Трикстер:
Уровень чего?

Люда Орел:
Видимо, притязаний в данном случае.

Трикстер:
Не хочет — пусть не теряет. Пусть ищет способ реализовать эти притязания. Я не понимаю вопроса: в какой ситуации происходит разговор? О чем человек меня спросил? С какой целью?

Люда Орел:
Я хочу узнать секрет.

Трикстер:
Секрет — стрелой до цели. Струной до цели. Только я не уверен, что нужно рассказывать всем эти метафоры. Опошлят же. С другой стороны — эксклюзив. Целеустремленность, если на более обыденном. Ставить свою систему координат во главу угла и отсчитываться от нее. Свои цели, свои ценности, свои задачи, свои приоритеты, свои интересы, свои знания, своя уверенность. То, что я оттачивал 15 лет. «Гни свою линию». А также, «однажды мир прогнется под нас», хотя недавно Хаос здорово опошлил эту цитату, оформив ее как требование большинства быть конформным. «Я — маяк». У меня хорошее чувство цели. Если я взял цель в захват, я ее не отпускаю. Я же говорил про хорошую духовную вестибулярку. Я всегда знаю, где низ, где верх относительно правильного вектора движения. И очень резко реагирую на отклонения от курса, из-за чего мы часто въезжаем, потому что ты предпочитаешь идти к цели по спирали, то есть для начала — в сторону. Разные стратегии. Архетипически «мужское» и «женское».

Люда Орел:
То есть, ты имеешь в виду, что в этой теме есть еще большой гендерный аспект?

Трикстер:
Не знаю насчет гендера. Архетипы — это все-таки о другом. У меня точно бывают оба стиля действия. И как при такой дихотомии быть с интерсексуалами и транссексуальными людьми, традиционно непонятно.

Люда Орел:
Так, у нас время. И вроде бы, у нас материал неплохой получился.

Трикстер:
Что-то получается, да. Есть две важные для меня песни у «Пикника» на эту тему: «Я — пущенная стрела» про целеустремленность и «Я иду по дну» про устойчивость в самореализации. Может быть, кому-то это тоже близко будет.

(c) Люда Орел и Трикстер, 2016.

Про личные границы и курс «Нарративная практика для себя и близких» (Ания Вэй)

Это я :)

Пожалуй, человек с нарушенными личными границами наиболее ярко ассоциируется у меня с дуршлагом или сыром «Маасдам». Информация легко входит в него и выходит обратно через бреши. И, главное, не ясно, для чего всё это? Столь восхваляемая жертва во благо других (и в ущерб себе) в итоге оборачивается психологическими травмами, скрытой агрессией и, что самое смешное, неэффективным исполнением жертвоприношения. Оно похоже на тонкий слой масла на ломте хлеба — если признать это бутербродом, то не получишь ни вкуса, ни морального удовлетворения. Ресурс на нуле, границы похожи на решето… и есть только кратковременный эффект вспышки — а потом угасание… и растекание…

Другое дело поддерживать личные границы целыми, что вовсе не значит стать отшельником или никому не помогать. Это значит знать хотя бы основополагающие грани себя, уметь сохранять внутренние ресурсы на достойном уровне и уже всем этим взаимодействовать с окружающими. Да, порой, с непривычки, это выглядит жёстко по сравнению с первым вариантом, и хочется местами набросать соломы, но довольно быстро приходит понимание, насколько это эффективно и оправданно по продолжительности и результатам. Понимание, что именно в этом взаимодействии есть уважение себя и окружающих, есть желание двигаться вперёд и строить настоящее и будущее. Наполненность порождает гармоничный танец, и этот танец украшает мир.

Но, к сожалению, не всегда просто осознать себя. И даже осознание себя не решает проблему «дыр»: некоторые червоточины так глубоко въелись с годами, так покоробили внешнюю и внутреннюю структуру, что волей-неволей приходится обращаться за помощью. Вдвойне приятно и наглядно, когда эта помощь исходит от людей, не только знающих, как вытащить проблему наружу и начать с ней работать, но и умеющих жить с соблюдением своих собственных границ. Личный пример, однако, заразителен, и уже сам по себе даёт точку опоры.

Другие точки опоры, как ни странно, можно найти даже в самом неудачном и «потерянном» прошлом. Умение выуживать и создавать иную поддерживающую историю себя — это искусство, которое, на самом деле, доступно любому человеку. Тут важно знать методологию и принципы «строительства». Приняв их и практикуя, со временем становишься транслятором определённого мировоззрения, весьма жизнеутверждающего и человеколюбивого.

Так что в очередной раз хочу выразить благодарность Люде Орёл за то, что эти мысли и ощущения родились у меня в ходе прохождения её курса и последующего применения данных там практик. По сути, нарративный подход — это не только один из видов консультирования, это то, как можно жить каждый день, то, как можно гармонично относиться к себе и окружающим людям. Нарративная практика — это, прежде всего, практика каждого конкретного человека, потому что только он лучше всего знает, как поступить со своей жизнью, на какие ценности опираться и куда идти. А курс лишь даёт методики, позволяющие сделать это путешествие эффективнее и интереснее.

Ближайший бесплатный ознакомительный онлайн-семинар по курсу «Нарративная практика для себя и близких» http://vk.com/ezonarrative состоится 12 февраля. Весьма рекомендую. И ещё раз благодарю автора за заданное направление — мне понравилась жизнь в мире, где растут такие деревья ;) Да и вообще приятно, когда лес доброжелателен и приветлив. Не в последнюю очередь благодаря каждому из нас.

АВТОР: Ания Вэй

Оригинал: http://alterglobe.ru/blog/index.php?entryid=298

Люда Орел — «Журнал любви к нарративной практике»: про гештальт и нарратив

Это я :)

IMG_20160120_024726http://narrative-love.livejournal.com

С ЧЕГО ВСЕ НАЧАЛОСЬ

Началось все… странно.
Я читала книгу Маргериты Спаниоло Лобб «Сейчас-ради-потом в психотерапии : гештальт-терапия, рассказанная в обществе эпохи постмодернизма». И там были такие слова:
«То, что я знаю об обмене между терапевтическими методами по своему большому опыту, укрепляет меня во мнении, что нет подходов, которые были бы лучше других, а существуют только «одежды» и «языки», с помощью которых начинающий психотерапевт отождествляет себя в момент выбора подхода, которому он хотел бы обучаться. Различие между методами существует, у каждого подхода есть своя теория и, стало быть своя собственная терапевтическая практика, однако такое своеобразие подразумевает внутреннюю теоретическую и методологическую связанность, но не главенство над другими. Сталкиваясь с разными языками эпистемологии и терапии, мы получаем возможность «увидеть себя в зеркале»: это взгляд со стороны, который помогает глубже заглянуть в то, что мы есть».

Эти слова мне очень отозвались, тем более что я как раз читала книгу «другого подхода». И у меня возник закономерный вопрос о методологической и теоретической связанности нарративного подхода лично в моей голове. Так же как и многие мои коллеги — нарративные практики, я постоянно обогащаю свою практику методиками и теорией в том числе из других подходов. Я считаю, что это скорее хорошо для практики, но в то же время у этого процесса есть и обратная сторона, а именно — размывание границ нарративного подхода. Например, на осенней нарративной конференции 2015 года на воркшопе по применению метафорических карт шла речь о том, что метафорические карты «позволяют взять нужную глубину» — но разве нарративная практика как постмодернистский и постструктуралистский подход разделяет ценность «глубины»? В то же время выходит книга по постмодернистскому гештальту, и снова возникает много вопросов: если гештальт теперь «рассказан в обществе постмодернизма», то где проходит граница между постмодернистским гештальтом и нарративной практикой? А главное — как развивается нарративная практика сегодня, чтобы по-прежнему, как и 30-40 лет назад, отвечать запросам людей, обращающихся за помощью?

Вот такие вопросы у меня возникли, поэтому я и решила завести этот блог — «Журнал любви к нарративной практике». «Журнал любви» — потому что мне важно, чтобы любовь была деятельной. И раз уж я являюсь приверженцем нарративного подхода, я хочу досконально разобраться в его тонкостях. К чему и вас приглашаю.

Оригинал записи:
http://narrative-love.livejournal.com/600.html

АВТОР: Люда Орел