Почему мы такие умные и при этом такие небогатые (видео)

Это я :)

Спойлер: потому что все силы уходят в профессию, а ресурсов в целом мало.
Тут же важно про умение адекватно видеть чужую ситуацию.

Постнеклассическая ЖОПА (журналистика общественно-психологического активизма), выпуск 6.
«Психотерапия и привилегии»:

Выпуск 7. Как работает психотерапевт (когда он «сидит и ничего не делает»)

Это я :)

Постнеклассическая ЖОПА (журналистика общественно-психологического активизма), выпуск 7, расшифровка.
У нас там сглючило видео, так что мы решили спасти текст таким вот образом.
Спасал Волк, за что ему огромное спасибо!

Ссылка на исходник у нас в Инстаграме — внизу, под текстом.
Там видео дрыгается, дико смешное :).

***

Рэйчел: Психотерапевты вообще работают по-разному. Но мы не будем вот это вот — как по-разному работают психотерапевты. У меня иногда много матерных слов по этому поводу.

Трикстер: Рэйчел расскажет, как она работает, когда она работает психотерапевтом.

Рэйчел: Да. Мы уже рассказали, что нужно направленное внимание в психотерапии. Но всё равно это большой вопрос: вот психотерапевт за час работы получает дохренища денег, а что он, собственно говоря, такое делает, чтобы эту кучу денег получать? Просто сидит и трындит? Или сидит и слушает? Ну тогда почему бы вместо терапевта с котиком не поговорить, например?

Я хочу сказать, что психотерапия всё-таки от обычного трындежа отличается своей структурированностью и целенаправленностью. Соответственно, она направлена на решение каких-то задач, каких-то вопросов, и часто очень неочевидна.

Вот тут у меня получился такой списочек, что мне приходится делать — вернее, что я делаю — просто головой, просто какие-то ментальные усилия. А есть еще эмоциональные. Есть еще созвон с телом, потому что часто появляется в терапии телесный отклик и он тоже очень важен. Телесный, эмоциональный, образный — это всё большой комплекс всего. Это большой комплекс мышления, и он весь важен, его весь всё время нужно прозванивать. Если где-то что-то выпадает — всё время это подбирать. И разбираться, эти эмоции, ощущения, образы, — они имеют отношение к процессу, сообщают мне что-то о ситуации клиента, или это мои тараканы повылезли. Ну и, конечно, следить за качеством присутствия, не уходить полностью в мысли и переживания, быть в контакте с собеседником и не упускать, что он говорит (я для верности записываю, и довольно подробно).

В чем заключается, собственно, ментальная работа. Во-первых, анализ ситуации, причем максимально комплексно. Человек рассказывает о какой-то своей проблеме, задаче, о своем видении ситуации. Про своих клиентов, с которыми я уже какое-то время взаимодействую, я знаю примерно какое-то поле, что там в ситуации и вообще в жизни есть, и я этот контекст удерживаю — и в голове, и в поле взаимодействия. Если что-то забываю из услышанного, заглядываю в свои записи с предыдущих сеансов. Кроме того, есть социальный контекст, есть экономический контекст — и все-все эти штуки надо учитывать. Когда человек что-то рассказывает, анализировать ситуацию и складывать себе этот пазл.

Соответственно, если что-то непонятно — это одна из категорий вопросов таких, просто уточняющих по ситуации, и на правильность моего понимания: то есть я пересказываю своими словами, спрашиваю, правильно ли я поняла, что речь идет о том-то и том-то. Потому что мне важно собрать какой-то пазл, чтобы в нем ориентироваться. У меня, конечно, есть знания, вообще представления о том, что как может быть устроено, но мне всегда надо уточнять, чтобы у меня картинка в голове соответствовала ситуации клиента. Соответственно, какие тут у меня вопросы.

Когда я сориентировалась в ситуации, я думаю: что я знаю об этом из своего опыта, что еще я слышала, допустим, от коллег, знаю из обучения, из книг, какие дополнительные аспекты мне здесь надо учитывать? И дальше идет такого плана работа, потому что надо действительно сделать структурированную работу, а не просто послушать и сказать: «Ну, блин, охренеть, короче!»

Трикстер: «Вот вы попали».

Рэйчел: Нет, это тоже важно, кстати.

Трикстер: Но это не единственное, чем мы тут занимаемся :).

Рэйчел: Это эмоциональный отклик, да. Не единственный и не основной вариант, разумеется.))) Но этим дело не ограничивается, потому что, если человек зашел в какой-то тупик, нужно как-то пространство вариантов расширять и искать что-то, что будет решением проблемы. Для этого существуют структурированные методики. Я в основном использую методики нарративной практики, но и из других подходов какие-то элементы тоже включаю. Особенно учитывая информационное поле, которое довольно сильно психологизировано, и в котором представлено много концепций, нарративная парадигма из которых — не самая популярная. При этом важно еще учитывать, что ни одна методика, грубо говоря, не работает в лоб. Есть варианты самостоятельной работы, когда человек берет вопросы из нарративной карты и сам себе в тетрадочке на них отвечает. Это то, что можно разгрести по шаблону, просто взяв какие-то существующие упражнения и их проделав самостоятельно. Когда человек приходит на индивидуальное консультирование, это уже совершенно другая работа.

Трикстер: И вопросы задаются под этого клиента с учетом всех известных особенностей, с учетом контекста, с учетом массы факторов.

Рэйчел: Да. Понятно, что тут в лоб уже не работает. Обычно ко мне приходят клиенты, которые сами вообще много чего делают: люди читают книги, часто ходят на обучающие, терапевтические группы. В общем, всё, что они могли, они сами по себе прокопали. Часто у них есть какое-то сообщество, и тоже не обязательно какое-то психологическое, терапевтическое — есть сообщества эзотериков, ковены ведьм, феминистские группы роста самосознания, литературные объединения, фикрайтерские чатики и прочее. Где тоже очень много вопросов обсуждается, разбирается. И человек приходит достаточно компетентный.

Трикстер: Дружеские тусовки, группы поддержки…

Рэйчел: Да. Соответственно, если мы говорим об индивидуальной работе, то здесь я мысленно, находясь в диалоге, но одновременно что я делаю головой: я копаюсь в своей внутренней библиотеке и достаю те методики, которые в данной ситуации могли бы быть эффективны. Я их перебираю на несколько шагов вперед: если мы сейчас пойдем вот по этой методике, куда мы, вероятнее всего, придем и будет ли это окей? Дальше, допустим, у меня появляется какая-то основная и некоторое количество побочных, и я на ходу, прямо в разговоре, комбинирую всё это дело и задаю вопрос применительно к контексту клиента и к тому, как человек вообще мыслит.

Трикстер: Тут еще очень важно, что это научный подход, по большому счету. То есть мы имеем наблюдение, после этого мы выдвигаем какую-то гипотезу, после этого мы проверяем эту гипотезу, задавая определенные вопросы или давая определенные задания, после этого мы получаем информацию и ее обрабатываем. И тогда уже делаем какую-то интервенцию на основе нового наблюдения. То есть всё время: наблюдение — гипотеза — проверка гипотезы — интервенция, наблюдение — гипотеза — проверка гипотезы…

Рэйчел: И это научный подход в смысле верифицированных терапевтических методик, которым мы обучались, и у которых есть большая научно-практическая база. Нарративная практика работает в основном вопросами. Вот я задаю клиенту вопрос, и каждый ответ клиента очень много меняет в картинке и для него, и для меня. И это важно в том числе для подбора используемых методик. В этом есть динамика, есть движение мысли от того, что уже известно и знакомо, к тому, что возможно знать. Иногда важно спросить, туда ли мы движемся. Или, если у меня есть несколько вариантов, я прямо предлагаю, говорю: мы можем поговорить о ваших мыслях, чувствах, мы можем говорить о том, что делать в этой ситуации, мы можем еще что-то.

Трикстер: Еще важно иногда бывает проговорить, как мы шли, куда мы пришли, до чего мы дошли и что мы собираемся с этого места делать дальше. То есть такую точку с запятой ставить, иногда несколько раз за сессию. То есть запрос — работа — точка с запятой, работа — точка с запятой… Бывает такое.

Рэйчел: У меня опыт собственной терапии довольно большой. Я его анализировала и анализирую, что вообще происходит. И я часто сталкивалась с тем, что методики подбираются не адекватно для решения существующей задачи. В прошлый раз уже шла речь о том, что, допустим, приходит человек с неблагополучием каким-то, а консультант работает в ту сторону, чтобы это было ему нормально и он не нервничал и не переживал.

Трикстер: Или еще лучше — выйти из зоны комфорта. В которую никто никогда в жизни не заходил.

Рэйчел: Или вышел из зоны комфорта, да. Например, приходит человек и говорит: «Я испытываю стыд и вину по поводу того, что наорал на другого человека». Окей, мы можем разговаривать в ту сторону, чтобы он не парился. Мы можем разговаривать в ту сторону, а что вообще произошло в коммуникации. Мы можем работать на какое-то выпускание пара и…

Трикстер: …снижение напряжения в системе.

Рэйчел: И дальше, собственно говоря, спрашивать: а что человек сказать-то хотел? Чего он хотел, какую мысль он хотел передать тому самому другому? То есть, смотрите, тут есть варианты: разгребание вины и стыда, работа с какой-то первичной проблемой, вызвавшей конфликт, и работа с насилием. И обычно бывает важно и одно, и другое, и третье. И ещё много всего, чтобы изменения были гармоничными и сбалансированными.

Трикстер: Анализ ситуации еще очень важен, чтобы понять, что происходит в межличностных отношениях. Потому что возможно, человек испытывает стыд и вину, хотя наорал он на абьюзера.

Рэйчел: Да, да. То есть это всё очень тонкая работа, здесь очень важен подбор инструментов. Я понимаю, что все косячат и я не исключение. Но я стараюсь всё-таки избегать тех ситуаций, когда психотерапевт вообще как-то мимо работает, вообще куда-то в сторону. И фактически у клиента формируется какое-то, наоборот, неадекватное восприятие. Ну, не знаю, приходит человек в депрессии, говорит: «У меня случился пожар…»

Трикстер: А ему говорят: «Нет ничего страшного, у вас просто депрессия».

Рэйчел: «У вас просто депрессия, на самом деле всё не так плохо».

Трикстер: «Подумаешь, пожар».

Рэйчел: «Подышите там», еще что-то. Нет, это не адекватно в этой ситуации.

Как-то уже получилось, что я всё в основном сказала, что нужно делать головой. Это действительно работа, требующая очень большой включенности. Это очень мощная аналитика, и это практика, опыт.

Трикстер: Мы тут рассказываем, что терапевт в исполнении Рэйчел делает на сессиях. В моем исполнении, в принципе, тоже.

Рэйчел: Да, потому что клиенту может быть видно, что я, как валенок, сижу, а иногда там типа: а чо, серьезно, что ли? Вот прям вот так, значит?

Трикстер: Что мы на самом деле делаем, когда мы сидим с тупым видом. Или с очень эмпатичным видом. (Пауза.) Ты всё рассказал, что у тебя на другой странице еще было?

Рэйчел: Да, у меня на другой странице… Про последствия — сказал, про адаптировать — тоже… Про возможные последствия для жизни клиента, я имею в виду.

То есть что надо просчитывать: возможные последствия для жизни клиента, в какой ситуации он может оказаться. Причем не только тактически, но и стратегически, и с учетом подводных камней, про которые я уже знаю, и с прощупыванием тех подводных камней, о которых я могу не знать. Потому что какое-то неаккуратно сказанное слово может триггернуть и унести совершенно в другом направлении. Какие слова окажутся правильными, какие неправильными — это не всегда можно стопроцентно угадать, но это нужно хотя бы стараться сделать, включаясь максимально в эту ситуацию.

Опять же, вопрос: где нужно просто какое-то информирование? Потому что человеку может просто не хватать информации, какой-то практической информации, как что вообще бывает и что…

Трикстер: …что делают.

Рэйчел: Да, что делают. Ну и опять же, про чувства, про эмоционально-телесный отклик, про образы. То есть всё это тоже большой комплекс, который не ментальный, относится к более…

Трикстер: …к другим слоям.

Рэйчел: К другим слоям, да. И всё это тоже важно поднимать и анализировать. То есть когда я разворачиваю словами…

Трикстер: Это то, что психоаналитики называют «перенос — контрперенос». И от того что мы не любим психоанализ — юнгианский мы любим, классический мы недолюбливаем, — само явление не перестает существовать. Люди действительно чувствуют «фильмы» друг друга на самых разных уровнях: и эмоционально, и телесно, и образно.

Рэйчел: Да-да, формируется вот это поле. Я еще не рассказал про просчитывание зоны ближайшего развития…

Трикстер: Актуального, соответственно, ближайшего и что там за пределами зоны ближайшего. То есть что человек не поймет, даже если очень подробно объяснять. У каждого человека есть зона актуального развития — то, что он знает; зона ближайшего развития — то, что он может знать; и запределье зоны ближайшего развития — это то, куда человек сейчас просто голову не вывернет. У всех есть. У терапевта тоже есть.

Рэйчел: И еще можно сказать здесь, что это всегда колоссальное эмоциональное напряжение, связанное в том числе с тем, что человек приходит и видит какую-то свою маленькую проблему, и мы должны помогать ему постепенно как-то расширять свое поле зрения…

Трикстер: Чем тяжелее ситуация, тем туннельнее видение, зрение. И физически тоже, кстати. Когда в глазах темнеет и взгляд вот туда — это называется «туннельное зрение». Так вот, психологически оно тоже такое.

Рэйчел: В любом случае, часто бывает разный уровень компетенций. И я, к примеру, вижу человека, обратившегося за помощью, в очень большой беде. Я иногда просто на сеансах плачу, иногда — после сеансов, иногда не плачу. Но вот бывает такое, что у меня столько сопереживания, столько сострадания… Иногда я это не могу толком выразить, но это действительно огромный эмоциональный накал, потому что когда искренне во всё это вовлекаешься, часто вот так. А если не вовлекаешься, а работаешь сугубо по инструкции, очень много значимых аспектов ускользает из поля зрения. То есть жизнь каждого уникальна, но там, где есть хоть какие-то пересечения, переплетения моего (отрефлексированного) опыта с опытом клиента, мне важно хотя бы попытаться поставить себя на его место, вспомнить, что я чувствовала в сходной ситуации, и хотя бы попытаться понять, как он себя чувствует там, как думает, как видит, с чем в такой ситуации бывает сложно справляться.

Трикстер: Мы про контейнирование не сказали. Собственно, одна из основных задач терапевта — это контейнировать переживания клиента, для того чтобы они могли быть прожиты в спокойном, свободном режиме. Чтобы они могли быть прожиты вообще. Это то, что достаточно хороший родитель делает для ребенка. Когда ребенок весь в чувствах, что Вася сломал его машинку, мама его обнимает, утешает, расспрашивает, называет чувства, учит с ними обходиться, как-то помогает пройти этот процесс. И какое-то количество раз пройдя процесс с кем-то, человек научается делать это самостоятельно. Просто психолог, психотерапевт — это в том числе и педагог по психоэмоциональному развитию. Если человеку в детстве не хватило достаточного обучения в этой области, то оно ему необходимо и во взрослом возрасте. Кроме того, есть переживания запредельные, где контейнера собственного не хватит, даже если есть навык. Нужен кто-то другой, кто держит поле.

Рэйчел: Это важная тема — про навыки такие, самые базисные, самые основные, которые делают возможным, собственно говоря, какие-то навороты следующие, следующие, следующие. И терапевт очень много работает с этими уровнями, очень много работает…

Трикстер: …с запавшими клавишами, с пропущенными этапами развития. С тем, что человек недополучил на более ранних возрастных этапах.

Рэйчел: Я тут еще думала, почему часто психотерапевт пишет о своей практике — и складывается ощущение, что к нему приходят какие-то ну очень странные люди. Ну прям очень странные люди, которые делают откровеннейшую фигню…

Трикстер: А это небольшой срез человека, которым он делает такую-то вещь — такую-то фигню. Во всех остальных местах он взрослый и зрелый. Но приносит-то он что? Приносит он вот с этой фигней разобраться. И с ее следствиями во взрослой жизни.

Рэйчел: Но тут мне кажется важным удерживать…

Трикстер: …целостность восприятия клиента как взрослого дееспособного человека, возможно, поумнее терапевта на порядок, который пришел за помощью вот с этим. Но он гораздо больше, чем вот это.

Рэйчел: А иначе описания получаются как минимум инфантилизирующими, патологизирующими, и действительно складывается ощущение, что к терапевту ходят какие-то ну очень странные люди. Ну прям совсем очень.

Трикстер: А часто человек приносит к терапевту уязвимые, уязвленные детские части. И они — части. А он — большой и сильный взрослый. И прекрасно справляется со своей жизнью. У него часто даже деньги есть оплачивать услуги. Это, кстати, тоже очень важная задача терапевта: помнить, что он общается со взрослым, умным, зрелым человеком, в каком бы модусе сейчас ни находился клиент.

Рэйчел: Ну да. Или сам считает, что не очень прекрасно справляется, но все равно жив до сих пор как-то. А жиза — она и есть жиза. И косяки всякие, и западающие клавиши — они у каждого есть. У кого-то одни, у кого-то другие.

Трикстер: В принципе, не последняя цель посещения терапевтом собственной терапии в том, чтобы он не забывал, что он тут не самый умный и не самый здоровый.

Рэйчел: То есть у меня свои западающие клавиши. О каких-то из них я знаю…

Трикстер: Главное — помнить о «своих майских жуках».

Рэйчел: Расскажи про майских жуков тогда.

Трикстер: Я не помню, откуда байка, Маша Егорова нам рассказывала. Человек имел бредовую картинку, что майские жуки в комнате. И однажды врач наловил майских жуков, принес их в помещение, выпустил и говорит: «Ну вот сейчас мы их поймаем и уберем отсюда». Больной на него смотрит задумчиво и говорит: «Нет, доктор это ваши майские жуки, а мои майские жуки — они вон там». Соответственно, помнить, где у меня бывают майские жуки, для того чтобы их на клиента не проецировать.

Рэйчел: Вот весь этот комплекс работ делаешь с огромной интенсивностью в течение часа.

Трикстер: Или больше, смотря какой длины сеанс. Так что да, это не сидение и поплевывание в потолок, хотя снаружи, может, так и выглядит.

Исходник: https://www.instagram.com/p/CFGApBtnRtJ

Улитки и клиенты (Рэйчел)

Это я :)

Улитки под кустом - сентябрь 2020Сексуальный темперамент улиток просто поражает!
Эти двое любили друг друга под кустом возле дорожки дня четыре…
Пока к ним не присоединилась третья.

У нас дома тоже жили улитки.
Через полгода проживания в одном террариуме они нашли друг друга и занимались сексом по 9-12 часов в день.

Тогда мы впервые увидели те самые известковые «стрелы любви», которые они вонзают друг в друга в порыве страсти.
Эти известковые шипы не несут никакой «полезной функции».
Вероятно, просто добавляют остроты ощущений.

А вы говорите — инопланетный разум.
Пока и земной разум не всегда постижим.

Улитки, например…
Что это за цивилизация вообще такая?

А если вернуться к контексту психотерапии…
Она требует не меньшей вникновенности, чем восхищение улитками.)))
Человек, обращающийся за помощью, может быть очень другим.
Его мир может отличаться от мира помогающего специалиста разительно.
Но это не значит, что с кем-то что-то «не так».
Это просто ещё один повод праздновать разнообразие.

#психотерапия #нарративнаяпрактика

«Эти же ценности могут быть завернуты во что-то еще»

Это я :)

Демо-кусочек с занятия экономического курса.

Трикстер:
Мне что-то вспомнился анекдот, что первым советским диссидентом был сантехник Иванов, который сказал: «Тут не кранЫ, тут всю систему менять надо».
По большому счету, для того чтобы поставить систему продаж, например, нужно сначала в голове изменить представления о том, как оно всё вообще работает.
Мы, собственно, на курсе этим во многом и занимаемся, потому что иначе это пришивание рюшечек получается.
По вот этим вот, инфобизнесовым особенно, курсам: сделайте то-то, то-то, то-то и получите жирафа в юбке.

Рэйчел:
Это как группа “Queen” в фильме препиралась с продюсером: мы тут не булочки печем.
Но мы же говорим о продажах высокоинтеллектуального, высокотворческого, высокоуровневого продукта.
Мы не можем на это смотреть с точки зрения продажи булочек.
Эта оптика не берет.

Трикстер:
Даже булочки на самом деле очень часто плохо продаются так, как их рекомендуют продавать.
Всё-таки работает продавать идею.
Какую-то идею, какую-то ценность, какую-то нематериальную крупную вещь, и тогда уже продаются те булочки, за которыми эта идея стоит.

ХХ:
Да, это точно.

Трикстер:
Это общий фокус.
То есть продается идея, завернутая в булочки.
И тогда булочки покупаются.
И эта же идея может быть завернута во что-то еще.

ХХ:
Во что-то еще?

Трикстер:
Эта же идея, эти же ценности могут быть завернуты во что-то еще.
То есть мы можем продавать идею уюта, продавая кофе; мы можем продавать идею уюта, продавая булочки; мы можем продавать идею уюта, продавая консультирование.
И тут главное, что человек получает в ощущениях, какую ценность он получает.
Продается ценность, а не предмет.
Предмет стоит гораздо дешевле в нашем мире.
В нашем мире зерно столько не стоит, кофе столько не стоит, и ничто столько не стоит, сколько стоит ощущение.

ХХ:
Да, да.
Интересно было бы это обсудить именно в контексте консультирования.
Я забираю эту идею с собой подумать, потому что, с одной стороны, это более-менее классическая штука — про ценности я слышала и на всяких классических бизнесовых мероприятиях, — но при этом мне сложно понять, в какую ценность завернуть свою психологическую работу и то, что я предлагаю.
Мне очень интересно об этом поразмышлять сейчас.
Так что спасибо еще раз.

Трикстер:
Я сижу и думаю, что даже когда ты просто говоришь, ты это делаешь дико бережно.
То есть когда ты просто разговариваешь, ты в первую очередь демонстрируешь бережность.
Вот кусочек обратной связи.

ХХ:
Спасибо!

Трикстер:
Ты просто нам что-то рассказываешь, а демонстрируешь ты при этом бережность.

ХХ:
А в чем это выражается, как вы это понимаете?

Трикстер:
По интонации, по подбору слов, по тембру голоса, по тому ощущению, которое у меня возникает в ответ.

Рэйчел:
Да.
Важно не только то, что мы делаем, но и то, что делает то, что мы делаем.
Я чувствую, как мне это отзывается.
И это что-то бережное, поддерживающее.

ХХ:
Спасибо большое.

__________________________________________

Сейчас идет набор на курс «Фем-квир-предпринимательство».
Это мини-МВА для женщин и квир-персон.
Без мачо-дискурса.

Туда входит лучшее из экономического курса плюс многое другое.

Варианты участия, цены и программа: http://alterglobe.ru/?p=2546
На даты по ссылке можно не обращать внимания, сейчас пауза и идет донабор.
Ранняя предоплата — до 6 сентября включительно.
Начало занятий — 8 сентября (вторник) в 21:00.

Для записи пишите нам в соцсети или на почту org@alterglobe.ru
Можно просить скидки и особые условия.

Еще раз просьба о помощи («а теперь серьезно»)

Это я :)

Нужна помощь с продолжением лечения и покупкой лекарств для прекрасной Рэйчел. Кроме того, у нас подгорает аренда жилья и рабочего пространства для нескольких женщин и квир-персон, находящихся в ситуации насилия и преследования, включая нас самих.

Мы с Рэйчел — психотерапевты-консультанты (немедицинские). Консультируем, проводим обучающие программы, ведём полезные блоги, сейчас начали стримить.

К сожалению, это не отменяет той сложной жизненной ситуации, в которой мы находимся уже много лет.

Младший ребенок Рэйчел живёт практически в заложниках у ее родителей — антисемитов и гомофобов, и мы не можем его оттуда забрать.

Рэйчел — хорошая мать и очень привязана к детям, и такая ситуация, когда она месяцами не видит своего ребенка, не добавляет ей ни здоровья, ни оптимизма.

И тем не менее, она умудряется очень много делать — и платного, и бесплатного.

Мы оба проходим многолетнюю психотерапию, помогающую справляться с последствиями множественной травмы. И оба принимаем психотропы, чтобы быть в состоянии жить и работать, несмотря на тяжесть нашей жизненной ситуации.

Нам очень много хочется сделать и реализовать. У нас есть уникальные знания и опыт, способные приносить людям большую пользу.

И пока мы барахтаемся в собственном неблагополучии, мы просто меньше делаем, что очень неправильно.

Сейчас Рэйчел нужно долечить свой внезапно обнаружившийся одонтогенный гайморит — воспалительное заболевание, затрагивающее верхнюю челюсть и гайморовы пазухи.

Все срочное — диагностика, удаление зуба с откачиванием гнойного содержимого из пазухи носа, назначение дальнейшего лечения, — мы уже сделали не без помощи наших друзей и читателей.

Но сейчас она сидит с минимальным набором лекарств и у нее есть вполне обоснованные опасения, что такими темпами воспалительный процесс не будет остановлен, а продолжит развиваться с новой силой.

Этого никак нельзя допустить: если организм не справится на этом этапе, из более обширного воспаления выходить будет ещё сложнее.

Плюс у нее заканчивается антидепрессант и нормотимик, помогающие скомпенсировать имеющийся стресс и БАР второго типа (с преобладанием депрессий), это лечение тоже нельзя бросать.

Аренду жилья и рабочего пространства тоже никто не отменял.

Как я уже писал, мы начали стримить, чтобы у тех, кому трудно, было больше качественной информации в бесплатном открытом доступе, а у нас — дополнительный доход в виде донейшна.
Но пока мы все это развиваем, мы просим просто помочь нам.

Координаты для помощи:
Сбербанк:
4274320036006040
Тай Владимировна Ш.

Яндекс.Деньги
410011255210129

МегаФон (номер телефона = номер карты):
+7 (925) 114-33-47

PayPal:
elzira2000@yandex.ru

Спасибо вам большое!

Ссылки на наши проекты:
Обучающий проект «Другой глобус»: http://alterglobe.ru
Онлайн-клуб «Тернии и звезды»: http://aspera-et-astra.ru
Статьи: https://t.me/narr_ag
«Летящая Ступа»: https://t.me/turbostupa
Ютуб, где скоро будут стримы: https://www.youtube.com/channel/UC7H-guXFSb1tCFfjb9DzvXw (пока они еще все в соцсетях, преимущественно в ФБ и Инсте)

Травма, депрессия и соматика (Рэйчел, пост 1338)

Это я :)

Что я узнала о клубке проблем из депрессии, травмы и воспалительного процесса, и как мне все это было.

Началось все с того, что мне повезло: у меня раскололся зуб.
Нет, правда, на фоне всего происходящего это минорная проблема.
Хотя и довольно неприятная.

Ну так вот, а про ним обнаружился одонтогенный гайморит.
Который там уже давно сидел, судя по всему, но вычислить его было невероятно трудно.

Казалось бы, ну гайморит, ну и что, не такая уж трагедия.
Просто соматическая болячка, которая лечится.
Но для меня это не совсем так.

При воспалении вырабатывается куча веществ, угнетающих нервную систему.
Голова ватная, делать что-то лень, собрать себя ужасно трудно.
И понятно, если это какой-нибудь грипп: расслабься и подожди, пока не пойдет, пей чаек с лимоном.

А тут, блин, неясно.
И кто я тогда?
Может, это та самая лень, о которой так много говорили большевики?
Может, я занимаюсь не своим делом, и поэтому у меня мотивации не хватает?
Может, это вообще шиза с нарастающим волевым дефектом?
Может, мои представления о себе как о достаточно упорном и целеустремленном человеке вообще не имеют отношения к реальности?

Идентичность шатается, и для меня это гораздо мучительнее, чем когда раскалывается зуб.

Ну ОК, зайдём с другой стороны.
Астения, апатия, нарушение сна, частые головные боли.
Если смотреть на вещи конструктивно, возможно, я не такой уж никчёмный человек.
Возможно, у меня просто депрессивный эпизод, — что вполне может быть при биполярном расстройстве.

Связываемся с врачом, крутим препаратную схему.
Это частично помогает.
А частично не помогает.
И вообще работает как-то странно.

Значит, это не та закономерность.
Может, и правда лень, шиза и вообще я неправильно живу?

И тут — резкая зубная боль, у меня нет денег на стоматолога, но зато есть запас антибиотика, который способен улучшить мое состояние в подобных ситуациях.

И антибиотик чудесным образом срабатывает!
Настроение улучшается, работоспособность возрастает, меня снова радует жизнь.
И боль уменьшается, это правда.

А у зубного выясняется, что у меня одонтогенный, мать его, гайморит.
И надо срочно фиксить эту багу.
А то вообще трындец.

Понимаете, для меня это все было как гром среди ясного неба.
Мой мир перевернулся.

Сколько лет, извиняюсь, это воспаление в буквальном смысле отравляло мне жизнь?
И как так получилось, что я не смогла его у себя вычислить, выявить его как отдельный фактор?

Нет, я знаю, как это получилось.
Воспаление даёт картину, очень близкую к картине депрессии.
Чисто биохимически.
И на мозги, соответственно, это все влияет очень похожим образом.

Обычно многие соматические болезни «слышно».
Я имею в виду — в мыслях, настроениях и так далее.
Например, на консультациях я часто могу распознавать по тому, что и как человек говорит, что ему хорошо бы к эндокринологу сходить.
Это не дофига точная диагностика, просто иногда так получается, и это хорошо: не мучиться же клиенту годами в терапии, пытаясь решить проблему, которая на самом деле биохимическая, а не когнитивная, например!

А тут, блин, такая проруха на старуху.
Уфф, ладно, дышим глубже, едем дальше.

А дальше у меня возник такой вопрос.
Почему, собственно, я настолько прикапываюсь к своему мозгу и требую от него чуть ли не идеального функционирования?
Везде пишут, что вот этот гайморит, — «зубного» происхождения, — очень часто остаётся незамеченным месяцами и даже годами.

Ничего страшного, что я тоже его не распознала.
Так бывает.

Но мне — страшно.
Мне действительно страшно болеть.
Моя жизненная ситуация и так очень хреновая, а когда я болею, она ещё сильнее проседает.

И вот тут — следите за руками: сейчас я разверну неочевидный бессознательный процесс.
В ситуации рушащегося мира люди часто стараются сохранить контроль хотя бы над чем-нибудь.
Если не над ситуацией, то хотя бы над собственным телом.
Ок, хотя бы над мозгом.

Видите?
Территория влияния на жизнь сокращается.
И это — замкнутый круг!

Но, насколько я понимаю, этот круг возможно разомкнуть.
С помощью других людей, на поддержку которых можно опереться в трудную минуту.
Почувствовать, что ты не один.

Мне было очень важно, что Трикстер стал собирать деньги на мое лечение и на решение многих наших проблем.
И на свое лечение тоже.

Мне было важно, что хотя кровная семья (за исключением старшей дочери) от меня отвернулась, многим оказалось не все равно.
Не наплевать на мою судьбу.

Я вижу, что многие не обвиняют меня, а сочувствуют и помогают в том числе финансово, хотя совсем не обязаны.

И все это очень сильно меняет мое отношение к себе.
Переворачивает.
Говорит о самоценности человеческой (и моей тоже) жизни.

Ну и воспаление постепенно уходит.

А я все-таки пытаюсь понять, как распознать воспаление по психологическим проявлениям.
Потому что это реально важно.
Потому что лечить ЛОР-заболевания у психиатра, прямо скажем, не очень эффективно.)))

#НоваяЖизньЛюдыОрел

АВТОР: Рэйчел

Оглавление цикла «Псих(олог)ическая травма и диссоциация»: http://alterglobe.ru/?p=1190

Поправка к предыдущему (Рэйчел)

Это я :)

Знаете, я прогнала пургу в предыдущем посте. И прям спать не могу — мне надо об этом рассказать. Про диссоциацию пока опять.

Так вот, скорее всего не будет человек из семьи битломанов Джоном, Джорджем, Ринго и Полом.

Чтобы получилось диссоциативное расстройство, должно быть очень плохо в семье.

И чаще всего это не по глупости, не из-за трудной жизненной ситуации, а по убеждениям родителей.

Я имею в виду, что когда всякий треш случается из-за обстоятельств, это все тоже непросто и даёт ужасные последствия. Но родители и дети могут погрустить вместе потом, оплакать все это, принести извинения, если нужно.

При этом большинство людей с диссоциативным расстройством, которых я встречала и с кем беседовала, выросло в семьях, где их интересами пренебрегали последовательно и целенаправленно. Где физическое и эмоциональное насилие совершалось «для их же пользы». И где никто даже не собирается приносить никаких извинений или хотя бы признавать свои ошибки.

Потому что это не «ошибки». Это глубокая убежденность в своей правоте. А если человек страдает от последствий такого «воспитания», то это он «от рук отбился», «психологов наслушался» и все такое прочее.

Короче, альтер-личности чаще черпают вдохновение совсем в другом культурном контексте.

Ведь диссоциативное расстройство идентичности — это пусть и не оптимальный в чем-то, но все-таки способ справиться с ситуацией насилия и пренебрежения. Выжить.

Короче, с этим я налажала в предыдущем посте. Сорри.

АВТОР: Рэйчел

Оглавление цикла «Псих(олог)ическая травма и диссоциация»: http://alterglobe.ru/?p=1190

Коммуна в голове (Рэйчел)

Это я :)

Новая жизнь. День 1316.

Еще про ДРИ, так уж получилось.

Вот тут многие удивились, как у меня все устроено. Что-то вроде коммуны внутри одной головы. А я не вижу в этом ничего странного.

Основной книгой, которая помогла мне разобраться в природе травмы, была книга “Призраки прошлого” Онно Ван дер Харта.

И смотрите, какую любопытную штуку он отмечает.

При травме расколы личности происходят не в хаотическом порядке. Просто разные системы действий — например, система защиты и система привязанности, — теряют связь друг с другом.

Когда говорят про ДРИ, про личности, — в этом часто очень много загадочного и мистического.

Но на это можно посмотреть и как на культурно-обусловленную репрезентацию нейробиологических процессов и функций.

Допустим, у нас есть множественная личность Йоко, в состав которой входят Джон, Джордж, Ринго и Пол. (Все совпадения случайны.)

Если бы родители Йоко были не битломанами, а астрологами, у Йоко были бы другие проблемы. Допустим, она бы долго и мучительно прорабатывала сначала оппозиции, потом квадратуры планет. (Все совпадения, опять же, случайны.))

А в средние века Йоко наверняка одолевали бы бесы.

Уфф…

Ну так вот.

А сейчас у нас век нейронаук.

Мы уже знаем, что мозг выполняет очень много разных функций.

Психическая жизнь — это симфония, которую играет целый оркестр нейронных комплексов.
И если у этого оркестра не было возможности сыграться.
Или во время репетиции обрушилось здание, где она проходила.
То нужной согласованности действий у музыкантов не будет, и симфония не получится.

Не важно, знаем ли мы битлов по именам и отличаем ли их друг от друга на ранних фотографиях.
Важно, как они звучат все вместе.
И у этого звучания есть свое имя — “Битлз”.

С точки зрения биологии, это просто другой уровень организации живой материи. В нем не больше (но и не меньше) мистического, чем в клетках, образующих ткань. Или в тканях, образующих орган.

Теперь вернемся к структурной диссоциации.

При нормальном функционировании мозга различные системы действий более-менее обособлены друг от друга, каждая занята своей важной работой, но они взаимосвязаны и действуют сообща.

При диссоциативном расстройстве системы действий разобщены и им нужна сонастройка.
А иногда и дополнительное обучение.
И практически всегда — облегчение накопившейся боли и безысходности.

В любом случае в результате образуется система совершенно другого уровня.

Ну и да, в какие-то моменты важна та самая музыка, которую играют все вместе.
А иногда — каждая личность, вносящая в нее свой вклад.

АВТОР: Рэйчел

Оглавление цикла «Псих(олог)ическая травма и диссоциация»: http://alterglobe.ru/?p=1190

Фем-квир-воркспейс (Рэйчел)

Это я :)

Как обычно: сначала сделали, потом поняли, что получилось.

Нет чтобы запланировать, все серьезно по плану реализовать…

Нет, мы просто гнездовались.

Что-то таскали, мыли, переставляли, на ходу придумали, как сделать лучше.
И только в самом конце до меня доехало, что у нас получилось и зачем.

Фем-квир-воркспейс.

Теперь тут стоит мой компьютер, который мне отдала моя младшая дочка, потому что ей купили новый.
Я очень долго не могла забрать у нее этот компьютер, а она его для меня хранила, не позволяла никому его выбросить или отдать кому-то ещё.
И потом Роджер, старшая дочерь моя, заехала к ней вместе с Дашей, и они перевезли этот комп к нам.
Но поставить мне его было некуда, так что он простоял у нас ещё несколько месяцев прежде чем мы перевезли его на другую квартиру — с помощью той же Даши.

А Даша перевезла туда же свой рабочий стол с вытяжкой и всякими штуками для маникюра.
И ещё скоро тут будет массажный стол, чтобы рисовать мехенди.
И всякие ее штуки для изделий из полимерной глины и бижутерии.

А Роджеру она подарила огромный пакет шерсти для валяния — такое богатство!
У Роджера с его подругой детства (лет, наверное, с четырех они дружат) своя артель: они делают всякие магические амулеты, ловцы снов и валяных зверьков-помощников.
А ещё Родж очень круто делает расклады на картах Таро.
И всякие магические работы и ритуалы они проводят, что очень ценно.
(Я смотрю на это больше с точки зрения психологии, психотерапии и реабилитации. Можно не верить в магию, но ценность ритуалов, их конструирования, проведения, а также придания, подтверждения и удержания сакрального смысла того, что происходит с человеком, — это как раз вполне исследованная область, и я вижу за счёт своей профессиональной оптики, как вдумчиво, бережно и одухотворенно работают девчонки, как они вкладываются и как это меняет мир.)

Но что-то я отвлеклась.

А написать я хотела про наш фем-квир-воркспейс.

И про то, как оно (внезапно, если честно) работает.
Как самоорганизуется сообщество и как мы вместе можем сделать гораздо больше, чем доступно каждому из нас в отдельности.

Мне всего этого мало.

Мне важно, чтобы мы не просто сами улучшали свою жизнь, но и помогали женщинам, квирам всех мастей и представителям других угнетенных групп подтвердить ценность и значимость их (в том числе и своих тоже) жизней.

У меня есть некоторое количество, например, одежды, которую я могу притащить в наш воркспейс — как будет чудесно, если люди смогут не только сделать ногтики и мехенди, получить психотерапевтическую консультацию и/или впустить в свою жизнь немного магии, но и прихватить с собой кое-какую одёжку!
Я сама бежала из ситуации насилия практически без всего, и добыть себе хоть что-то — это было очень тяжело.
Так что я понимаю, насколько это на самом деле важно.

Короче, у меня куча планов.
И великая идея.
И дорогой любимый партнёр, и другие важные для меня люди рядом.
И я прям очень-очень счастлива.

Работать в человеческих условиях, делиться ресурсами с другими, зарабатывать, сохранять независимость — что может быть лучше?!

И главное — не терпеть насилие в обмен на крышу над головой и немного еды.
Мне ужасно хочется и убедиться самой, и показать другим, что это возможно.
Беги, девочка, беги.

Наша очередная учеба (Рэйчел, пост 1300)

Это я :)

Итак, мы пошли учиться. Переподготавливаться на психотерапевтов-консультантов.

Так что скоро будем прям с дипломами, дающими право на ведение профессиональной деятельности в области психотерапевтического консультирования.

В силу собственного клиентского опыта, я не очень верю в чудодейственную силу диплома: мне как клиенту не особо помогало даже наличие учёной степени по психологии у консультанта.

Даже скорее наоборот, создавало впечатление, что со мной делают что-то хорошее и правильное, даже когда все шло из рук вон плохо.

Не в последнюю очередь я «работаю без диплома» именно поэтому: кому помогает — тому помогает, но если что-то идёт не так, гораздо проще все обесценить и дать деру.

Ну вот такая позиция. Такой способ выровнять отношения власти.

Но, наверное, пришло время подумать, во-первых, о себе, а во-вторых, о тех, кто выбирает меня в качестве помогающего специалиста и кому я подхожу.

О себе — потому что диплом защищает, конечно. И облегчает продвижение услуг.

О клиентах — потому что им же тоже прилетает представлениями о чудодейственной силе диплома. И тут мне сейчас кажется важным сделать что-то для легитимизации их клиентского опыта.

Это все очень тонкие и неоднозначные материи, я понимаю.

Но как-то так у меня сейчас.

И ещё я хочу в будущем получить диплом реабилитолога (в плане социальной реабилитации и реадаптации, это важно как после тяжёлых травмирующих событий, так и при переходе в более благополучную страту, и этим я тоже много занимаюсь по работе, без этого — никак).

А в более отдаленном будущем стать ещё и нутрициологом. Как говорил Авиценна, «наша еда должна быть нашим лекарством», и она может быть лекарством, да ещё каким! И с одной стороны я, конечно, биолог, учитель биологии и химии, имеющий право учить кого-то в том числе основам доброго питания, а с другой… Почему бы не усилить свою авторитетность?

У Трикстера тоже есть дальнейшие образовательные планы, и это прям круто. Мне важно, что мой партнёр учится и хочет учиться. Вот прям очень важно.