Про разные виды помощи и измерение результата — переиздание (Рэйчел Троп/Люда Орел)

Это я :)

Про разные виды помощи и измерение результата — переизданиеЧто такое помощь, какая она бывает и что именно можно получить в ответ на просьбу.

Помощь помощи — рознь.
Есть такая помощь, которая только загоняет в «воронку помощи». Такая токсичная «помощь» не решает ситуацию, она на решение вообще не нацелена, это такая «помощь-подачка»: ты можешь на нее рассчитывать, пока находишься в трудной ситуации, но расплачиваться будешь тем, что кто-то будет испытывать жалость по твоему поводу, а как только повод закончится — бегать за тобой с кочергой и воплями «ах ты гад такой, как ты посмел с моей помощью сделать для себя что-то хорошее, а ну верни обратно» (и скатись туда же, откуда я тебе только что «помог», а то общественное статус-кво страдает).

Это такая абсолютно самоподдерживающаяся и самодостаточная система помощи, я ее хорошо знаю, и на каждом этапе могу отследить, что происходит в социальном и экономическом плане. Когда я проговариваю это для других людей, часто уже одно то, что кто-то еще способен увидеть ситуацию, оказывается целительным.

Иногда нужно сделать так, чтобы ситуацию увидело побольше людей, и чтобы среди них был хотя бы один, нацеленный на результат и не «топящий» реципиента при первых признаках появления этого результата.

Иногда бывает и такое, что реципиенту не нужна помощь, способная что-то решить, а нужно пребывать в воронке и стричь с этого свои сомнительные купоны.

Отличить ситуацию, когда реципиента с завидной регулярностью «топят» (мы не будем рассматривать вопрос, как ему вообще удалось залететь в ситуацию, где он сам не справляется, — такое, увы, с людьми случается) от ситуации, где реципиент нормально и прекрасно так живет, и так и собирается жить дальше, — это, вообще говоря, «отдельная матерная песня». Оно со стороны не всегда понятно, да еще и меняется в динамике в зависимости от ресурса — кстати говоря, именно по изменениям это и можно отследить: борется ли реципиент, когда у него появляется ресурс бороться, или он делает что-то еще (кстати, что мы подразумеваем под понятием «бороться» — это еще одна «отдельная матерная песня»: иногда действия, приносящие результат, не распознаются как таковые, в то время как контрпродуктивные «социальные танцы» считаются более приемлемыми, потому что «в ситуации X принято делать действия Y, «в теории» (все равно, в какой) приводящие к результату Z» — причем, независимо от того, приводят они к нему реально или нет).

Так вот. Есть токсичная «помощь», а есть помощь, которая реально что-то решает.
У этой помощи есть конкретный измеримый результат. Пусть не всегда очевидным образом измеримый — иногда нужно быть специалистом, чтобы заметить изменения.
Или просто достаточно наблюдательным человеком, чтобы видеть, что было, что стало, что чем скомпенсировано и как оно выглядит без компенсации.
Это, вообще говоря, несложно — достаточно голову включать в эту сторону в течение нескольких лет, хотя бы лет пяти, но чем больше — тем лучше, в смысле, больше подробностей всплывает, что можно учитывать в расчетах.

Вот, например, был бездомный человек, который очень жаловался на свою бездомность и утверждал, что это обстоятельство мешает ему жить, работать, общаться с детьми. Дали человеку дом — он оказался способным решить свои проблемы со здоровьем, начать работать и даже сколько-то раз пообщаться с детьми. Результат налицо.

Вот, например, был человек с неземной тоской в глазах и признаками эмоционального перегруза. Хотел человек странного, причем всего, сразу и настойчиво. Вот после некоторых танцев с бубнами выяснилось, что в ситуации присутствуют значительные альтернативные издержки, намного превышающие ту цену, которую приходится платить сейчас. Неземная тоска и признаки эмоционального перегруза ушли, ситуация решается. И это результат.

Был кейс, когда человек чуть было не залетел в психиатрическую больницу пожизненно, — удалось его оттуда добыть через почти три месяца, и вот он уже на свободе, не самоубился, вернулся к насколько это вообще возможно полноценной жизни, дописал диплом, заново освоил свою квартирку, разруливает проблемы со здоровьем, работает и т.д. Это тоже результат.

Был еще один кейс, когда человек в больницу не попал, но был к этому близок, — и тоже в итоге не самоубился, встал на ноги, доучился, диплом защитил, еще одно образование получил, работает, процветает.

Были и случаи, когда людям не надо было улучшений, это тоже бывает — см. выше про купоны от воронки.

В общем, результат — это если:
Создали условия для лечения — встали на ноги.
Создали условия для работы — начали работать.
Создали условия для жизни — расхотелось самоубиваться.

Вообще, перевести ситуацию из ситуации ущерба для жизни и здоровья в ситуацию угрозы жизни и здоровью — это, вы будете смеяться, уже дорогого стоит.
Что совершенно не означает, что угрозу не надо снимать.
Это означает, что угрозу не надо снимать ценой ущерба.

В этом у многих путаница, кстати. Думаю, из-за особенностей расчета альтернативных издержек. Вернее, из-за отсутствия таких расчетов.
В акушерстве угрозу выкидыша абортом почему-то не лечат, а вот в психологии и социальной работе такой подход — сплошь и рядом. Проблемы в семье решаются методом развала семьи, проблемы самореализации — методом отказа от самореализации, а финансовые проблемы «лечатся» просветлением и контактом со Вселенной. «Где логика, где разум» — не понятно, почему нельзя по-человечески — тоже не понятно, но от непонятности существует много способов «работы на принятие», угу.

АВТОР: Рэйчел Троп (Люда Орел)
28 апреля 2015 — 4 января 2022

Травматическое повторение (Рэйчел Троп/Люда Орел)

Это я :)

Бессел ван дер Колк в своей книге про психотравму «Тело помнит все» пишет интересное про травматическое повторение.

Вкратце о том, что это такое.

Это когда человек то и дело обнаруживает себя в травмирующих ситуациях, развивающихся примерно по одному и тому же сценарию.

Например, сходится с людьми, которые впоследствии оказываются для него токсичными. И это регулярно повторяющаяся ситуация, в которой нет развития, как «день сурка».

Так вот, считается, что человек ввязывается в такие ситуации, чтобы в итоге «выиграть». Например, чтобы новый друг или партнёр оказался не таким ужасным, как предыдущие.

Ван дер Колк выдвигает другое объяснение: люди так делают, чтобы почувствовать себя живыми.

Потому что такие ситуации воспроизводят ту, в которой откололась раненая часть, и она в них как раз включается и даёт ощущение полноты жизни.

Мне это очень откликается и в собственном опыте и в том, что мне рассказывают мои клиенты.

А главное — такое объяснение подсказывает выход: поискать другие способы почувствовать себя живым. С меньшим количеством негативных последствий для себя.

А вам откликается?

АВТОР: Рэйчел Троп (Люда Орел)

Оглавление цикла «Псих(олог)ическая травма и диссоциация»:
http://alterglobe.ru/?p=1190

«Я не знаю, что делать» (Рэйчел)

Это я :)

Вроде, все понятно. Но что конкретно имеется в виду?

Вот несколько вариантов.

1. Недостаток знаний. Это самый редкий вариант, и здесь помогает либо готовая инструкция, либо вопрос «что нужно сделать, чтобы узнать»?

2. Нехватка сил или каких-то других ресурсов для воплощения задуманного. То есть человек хотел бы сказать «я не знаю, что делать, чтобы мочь сделать то, что я знаю». Помогает простраивание мостиков над разрывами, при этом часть «мостика» человек может осилить самостоятельно, а для второй части потребуется помощь.

3. Все известные варианты действий в ситуации не устраивают. Обычно это про ценностный уровень, и тогда вопрос в том, чтобы прояснить ценности и согласовать их с реальностью. Процесс не быстрый, тонкий, парой советов тут не отделаешься.

Как определить качество жизни? (Рэйчел Троп/Люда Орел)

Это я :)

Частый вопрос, и задают его мне, потому что я специалист в вопросе.

Окей, отвечу как специалист.

Если вы не в кризисной ситуации/состоянии, качество своей жизни вы определяете сами исходя из собственных критериев.
Отмена
Если вы в больнице — там об этом будут заботиться профессионалы. Оценивать по собственным критериям, принимать меры и так далее.

Живы и относительно здоровы — сами.

Дальше, про управление качеством.

Есть такая штука — операциональные определения.

Без них ничего никуда не едет.

В педагогике и психологии это будет называться «описание, близкое к опыту».

То есть — своими словами.

Вы же можете сказать, что вас в вашей жизни устраивает, а что — нет?
Ну так, не углубляясь в частности?

Если да, вот вам и ответ на вопрос «что такое качество жизни».

Нет, общих критериев не завозили.

Завозили только критерии для расчета пособий, госпитализации и прочих кризисных случаев, и то тут у специалистов будут свои операциональные определения.

Все, что находится выше этой ватерлинии, — ваше личное дело.

При этом сравнивать с соседом бесполезно, потому что у соседа будут свои критерии качества и свои провальные области соответственно.

И свои идеи, как ему лучше решать свои вопросы.

И если вы примерите на себя его жизнь — вам, скорее всего, не понравится.

Люди-то разные!

Жестокость и стресс (Рэйчел Троп/Люда Орел)

Это я :)

Разговор о проявляемой вовне и внутрь себя жестокости и пренебрежении лежит несколько в стороне от травмы в узком понимании.

В смысле, есть вещи, которые травмируют, оставляют стрессовый след в душе и относятся к посттравматическому синдрому.

А есть то, что усваивается в качестве культурной нормы и проявляется в поведении, направленном на других людей и/или на себя и свои жизненные проекты.

Важно понимать, что второе не лечится вытаскиванием остаточного напряжения, оно относится совсем к другой области.

Травма и жестокое поведение могут поддерживать друг друга, так как травма создаёт избыточный стресс, с которым человек справляется привычными ему методами — то есть усвоенными как культурная норма.

Например, начинает понукать себя, принуждать делать то и не делать этого или наказывает себя.

И/или срывает стресс на других людях.

Стресса в системе от этого меньше не становится, круг замыкается.

Но тем не менее тут важно различать проблему стрессовую и проблему поведенческую.

Хороший терапевт обычно держит во внимании и то, и другое.

(Если что, я помогаю людям вырастить хорошего терапевта внутри себя.)

Лингвистика и БАР (Рэйчел)

Это я :)

200236400948_217284Замечу на полях, что лингвистические тонкости решают многое.

Если с фактором Х невозможно ничего сделать, то к нему часто предлагается приспособитьСЯ.
Но какого хрена?
Ведь можно же просто приспособить его к себе!
Так будет гораздо удобнее, функциональнее и даже… Красивее!
И гнуть себя не придется.

Это я сижу на донышке своей сезонной депрессии, поделываю свои сезонно-депрессивные делишки.
Врач предупреждал, что #биполярноерасстройство, когда мы его пролечим, никуда не денется, но…
«Скомпенсированное #БАР — это же прекрасно», — говорил он с восторгом.
А я только фыркала.
А и правда.

Если пролечить так, чтобы не терялась целостность и связность жизни.
Если выйти в стабилизацию.

Если перестать себя паталогизировать.
А просто принять, что у людей бывают чувства.
И #депрессия совсем не делает их ненастоящими.

Если взять веник, свитый из песен и слов.
И пройтись им по самым темным углам души.
А остальное смыть слезами и протереть платочком насухо.

То, когда сезонная уборка в доме души будет закончена.
Можно будет позаниматься какое-то время совсем другими вещами.

Например, летать на метле.
Или хохотать в голос.
Жечь огни, плясать босиком, в студёную воду с разбега вклиниваться.

Так что я согласна со специалистом: качельки-то эмоциональные совсем не так уж плохи, если качаться с умом.

Я и на обычных в детстве каталась до тошноты, а потом снова…
Бабушка ещё, помню наставляла: соскочила с качелей — останови их рукой, а то забудешься — по голове ими получишь, да так под ними и останешься.
Эй, бабушка, я в порядке, слышишь? Я все теперь умею сама!
Убежала играть с друзьями, тут недалеко, приду нескоро, хнык, скучаю очень…

А есть ли у вас в опыте такое, что вы себя за что-то сначала гнобили, а потом отказались гнобить?

#харадзюкутириё

Мои терапевты (Рэйчел)

Это я :)

Список терапевтов, которые повели себя со мной неэтично (и благодаря которым, возможно, я ещё жива).

Итак, на входе у меня было диссоциативное расстройство идентичности, биполярное аффективное расстройство, физиологическое истощение и куча хронических и не только соматических болячек, ситуация домашнего насилия и двое дочерей, одна из которых родилась где-то в процессе.

Короче говоря, ситуация сложная, комплексная, весьма опасная как для моей жизни, так и для жизни и здоровья окружающих (особенно детей).

(До этого я два года проходила психотерапию у «суперэтичной» специалистки в лаборатории психологического консультирования и психотерапии МНИИП им. Ганнушкина, от которой я узнала, что травм у меня нету никаких, есть лёгкая депрессия, консультация психиатра не требуется. В общем, я полностью вылечилась, аж два раза: сначала она со мной терапию закончила, потом я вернулась, просветлилась и ушла уже сама).

Дарья Кутузова — моя приятельница со школы, благодаря которой я узнала про нарративный подход. Я читала ее блог, потом пошла к ней на обучение нарративной практике, там же договорилась о психотерапии. Пока формулировала запрос и искала деньги, она предложила мне сотрудничество по совместному развитию проектов. Договоренность о психотерапии у нас существовала почти всю дорогу, но в итоге это была всего пара сессий. Помимо этого, мы были бизнес-партнерами, дополнительно она нанимала меня на отдельные проекты, одалживала денег и ещё мы дружили. Потом у нее сложилось параллельное бизнес-партнёрство, потом у меня, мы не смогли работать в формате терапии по моему запросу, потому что у нее была путаница в этой теме, бизнес-партнёрские и дружеские отношения она со мной заморозила до окончания крупных изменений в моей жизни, финансовые мы завершили много позже. Я тогда чуть не сдохла, потому что она была моей единственной на тот момент подругой, ну и разрывы бизнес-партнёрств я тоже тяжело переживаю, но если бы не Дарья, я сдохла бы задолго до этого и вполне физически.

Трикстер Троп — мой дорогой партнёр по бизнесу, по жизни и бессменный интервизор и котерапевт, тоже в какой-то момент был моим психотерапевтом. Наши личные и рабочие отношения все 11 лет, что мы знакомы, развивались параллельно. Но в какой-то момент, через несколько месяцев после моего разрыва с Дарьей, наши пути чуть не разошлись окончательно. Я чувствовала себя ужасно плохо и отчаянно нуждалась в помощи. Партнёр из меня на тот момент был тоже никакой, как мы это уже увидели по поведению Дарьи. И Трикстер согласился иметь со мной хоть какие-то дела только при условии, что я буду проходить у него терапию. Он предоставлял мне убежище у себя на даче и дома, проводил сеансы в долг, одалживал денег, занимал для меня у друзей, брал кредиты в банках, консультировал, поддерживал психологически, и даже готовил еду. Через пару лет я таки дошла до попытки суицида, и мы все-таки решились обратиться и за внешней помощью тоже (до этого Трикстер опасался, что мне скорее навредят, чем помогут, а я слишком дорожила нашими отношениями и не обладала финансовыми и прочими ресурсами, чтобы обратиться куда-то ещё). Кстати, я тогда списалась с Дарьей, и она порекомендовала обратиться туда, куда мы уже и сами решили пойти.

Юрий Майданюк — совместно с Машей Егоровой, своей супругой, вел курс по терапии травмы, на котором учился Трикстер, и потом был его психотерапевтом в течение двух лет. После моей попытки суицида он взял в терапию нас обоих: продолжил работать с Трикстером по прежней ставке, а меня взял по новой, это оказалось в два раза больше. Ну в среднем стоимость консультации психотерапевтам возросла в полтора раза, если пересчитывать на семью. Мы работали дважды в неделю в течение года, это была глубинная терапия с использованием карт Таро, обошлось мне это в сто тысяч рублей. Он работал в долг и одалживал нам деньги. Однажды мы повздорили с Трикстером в кафе недалеко от его кабинета, я добралась до его кабинета в неурочный час, и он проводил мне шоковую реанимацию бесплатно. Я ушла от него, когда он сообщил мне, что видел на одном мероприятии мою подругу, которая в тот момент лежала в больнице, и мы с Трикстером о ней заботились. Он просто перепутал ее с другой своей знакомой, но мне стало очень нехорошо от его уверений, что он готов обсуждать «любые мои фантазии». Когда я ехала с последнего сеанса с ним, я чуть не бросилась под поезд метро, но ещё год я прожила в том числе благодаря его поддержке.

После этого я взяла перерыв в терапии. Трикстер продал свою единственную недвижимость, и на эти деньги мы в том числе своими руками создали мне условия, чтобы хотя бы минимально прийти в себя. У нас были огромные обязательства по кредитам и прочим платежам, довольно скоро нам пришлось выкладываться по полной с развитием бизнеса, наших ресурсов не хватило, мои родители протаскали меня по судам, оставив без прописки, мы наконец-то добрались до психиатра и начали лечение таблетками, постепенно пришли в себя и в готовность снова идти в терапию.

С Райсой Байдалиевой мы познакомились на семинаре Джона Хендена по предотвращению суицидов, Она тоже взяла нас в терапию обоих одновременно. В результате у нас накопилась куча непоняток. При попытке расставить точки над ё и задать ей ряд вопросов, прекратила терапию, забанив нас на Фейсбуке. Какое-то время работала с нами в долг, что было очень кстати.

Вячеслав Москвичев — наш терапевт с 2017 года. Мы вместе с ним учились нарративной практике у Дарьи Кутузовой, потом проходили у него обучающую программу на базе «Перекрестка». Пока Райса проводила с нами личную терапию, Слава был нашим семейным медиатором и супервизором. После разрыва с Райсой он также стал предоставлять нам личную терапию в инновационном формате, который мы придумали все втроём: терапия каждого проводится в присутствии, а нередко и с участием другого. Формат классный, кстати, это ещё одно «злоупотребление», которым мы остались очень довольны. Он работал в долг большую часть времени, а кроме того одалживал нам крупные суммы денег. Когда мы с ним расплатимся, он сможет расширить свою жилплощадь или сделать для себя и своей семьи ещё что-то полезное и приятное. Сейчас нам пришлось взять перерыв в работе со Славой из-за ряда этических и политических разногласий.

Короче, я что хочу сказать.
Каждый из встреченных нами на пути специалистов внёс огромный вклад в то, что мы смогли выжить, многое понять и улучшить свое состояние.
Было ли это возможно без «нарушений этики»?
Не думаю.
Кстати, при работе с сильными травматическими расстройствами специалистам очень часто приходится выкладываться гораздо сильнее, чем это обычно принято.
Приносить в жертву свое время, силы, а иногда и деньги.
Рисковать своей репутацией.

Мы занимаемся психотерапевтическим консультированием и сами помогаем людям в непростых ситуациях и состояниях.
Нас часто обвиняют в том, что мы выходим за пределы кабинетного формата психотерапии, и это справедливые обвинения.
Все верно: мы учились у лучших и перенимали лучшие практики помощи в очень сложных случаях.

Все наши помогающие специалисты побуждали нас обращаться за помощью, когда это необходимо, и это было не только на словах, но и на деле (например, скидки, социальные цены, работа в долг, одалживание нам денег). Поскольку помощи нам требовалось гораздо больше, они также побуждали нас обращаться за помощью к другим людям и организациям, искать все доступные ресурсы, чтобы позаботиться о себе.
К сожалению, сами мы не можем помогать клиентам деньгами, так как сами в долгах. Но когда мы видели, что финансовая помощь необходима, а у клиента нет моральной готовности стоять с протянутой рукой и других ресурсов тоже нет, мы собирали деньги на наших клиентов. Все деньги со сборов на помощь третьим лицам всегда целиком и полностью передавались тем, на кого проводился сбор, и никогда не шли, к примеру, на оплату наших же собственных услуг (со всеми клиентами, на которых мы собирали, мы сами работали даже не в долг, а вообще бесплатно).

Ещё мы благодарны всем нашим помогающим специалистами за то, что они все время подбадривали и поддерживали нас в том, чтобы мы развивали нашу практику психотерапевтов-консультантов, ведущих курсов и групп, блогеров и активистов.

А написать обо всем этом открыто меня вдохновил наш клиент, написавший честный и подробный отзыв о нашей работе как он ее видел.
Я поняла, что зря это я не пишу о своих терапевтах с упоминанием имен, заслуг и методов работы, боясь как-то им повредить.
Сейчас я понимаю, что терапевт, даже имея социальный статус ниже, чем у наших вдохновителей и учителей, способен пережить это.
Зато клиентская история имеет право быть услышанной и признанной другими.
Возможно, перестать быть историей «неправильной» терапии, а стать историей честной борьбы человека за собственное благополучие.

Все-таки терапия травмы, особенно когда степень травматизации весьма существенная, это не увеселительная прогулка.
Это огромный вызов и для человека, отважившегося на этот путь, и для того, кто его сопровождает.
Это настоящая война, на которой и терапевт может выгореть до глюков и неадеквата.

Я пишу об этом, потому что есть много людей, которые просто не могут выбраться из своего личного ада, опираясь исключительно на конвенциональные методы.
Плохо, что человеку потом приходится скрывать историю своей собственной терапии или рассказывать ее исключительно в том ключе, как с ним неправильно поступили.
Плохо, что действительно хорошим терапевтам приходится нести огромные репутационные риски, просто работая на результат.
Но я верю, что все это возможно преодолеть, чтобы люди в конечном итоге жили лучше.

Этический кодекс Института феминистской терапии

Это я :)

(выпущен в 1996 году и переработан в 1999-ом)
(переводчица Мария Сабунаева, редакторка Елена Павликова)

Преамбула

Феминистская терапия развилась из феминистской философии, психологической теории и практики и политической теории. В частности, феминистки признают, что проблемы и противоречия, с которыми клиент_ки и приходят на терапию, создает и обслуживает общество.

Коротко говоря, феминистки считают, что личное есть политическое.

Основные положения феминизма включают:
— веру в равное достоинство всех людей;
— признание того, что личный опыт и обстоятельства каждой и каждого поддаются рефлексии;
— признание того, что институционализированные установки и ценности общества влияют на человеческие существа;
— приверженность к тем политическим и социальным изменениям, которые уравнивают власть и привилегии между людьми.

Феминистки прикладывают усилия к обнаружению и уменьшению всепроникающего влияния и неявных последствий репрессивных социальных установок и общества. Таким образом, феминистский анализ обращается к осмыслению власти и ее
взаимосвязей с гендером, расой, культурой, классом, физическими возможностями, сексуальной ориентацией, возрастом и антисемитизмом, а также всеми формами угнетения, основанными на религии, этнической принадлежности и традициях.

Феминистские терапевт_ки сами живут в среде этих же влияний и эффектов и подвластны им; они постоянно отслеживают собственные убеждения и поведение, возникающее в результате этих влияний.

Феминистские терапевт_ки – убежденные сторонницы феминистского анализа, они интегрируют его во все сферы своей работы. Будучи терапевт_ками, преподаватель_ницами, консультант_ками, администратор_ками, писатель_ницами, редактор_ками и/или исследователь_ницами, они учитывают разницу в уровнях власти и принимают ответственность за свою власть в этих ролях. Рассматривая интрапсихическую модель жизнедеятельности человеческих существ как ограниченную (если она принимается за единственно верную), феминистские терапевт_ки способствуют пониманию того, что внутренний мир клиент_ки и внешний мир влияют друг на друга. Феминистские терапевт_ки обладают знаниями о психологии женщин и девочек и применяют это свое образование к пересмотру теорий и практик, включая в них новые знания по мере их обогащения.

Феминистские терапевт_ки могут получать подготовку в различных дисциплинах, теоретических направлениях и на разных организационных уровнях. У терапевт_ок разное культурное, экономическое, этническое, расовое происхождение. Они используют разные типы сеттинга с разнообразными клиент_ками и практикуют различные методы терапии, обучения и исследований.

Теория феминистской терапии интегрирует феминистские принципы в другие теории человеческого развития и изменений.
Нижеследующие этические принципы являются дополнением к основным этическим принципам профессиональной области, в которой практикует феминистск_ая терапевт_ка, а не их замещением. Во всем этом разнообразии феминистские терапевт_ки объединены феминистским анализом и феминистским углом зрения. Кроме того, они стараются, когда это возможно, включить феминистские принципы в уже существующие профессиональные стандарты. Феминистские терапевт_ки живут и практикуют в среде конкурирующих сил и «держателей контрольных пакетов акций». Когда психотерапевтическая помощь включает в себя плательщика как третью сторону, это ответственность феминистских терапевт_ок – отстаивать, насколько они могут, наилучший для клиент_ки метод, будь это краткосрочная терапия или длительная.

Участие и забота о клиент_ках — это также обеспечение конфиденциальности и осведомленность о воздействии экономических и политических факторов, в том числе возрастающее неравенство в качестве терапевтической помощи для тех, кому доступна оплата со стороны третьих лиц, – и для тех, кому эта возможность закрыта.

Феминистские терапевт_ки занимают проактивную позицию, чтобы искоренить угнетение в жизни женщин и девочек и расширить их права и возможности (self-empowering). Они уважают индивидуальные различия, исследуя репрессивные аспекты как собственных систем ценностей, так и систем ценностей клиент_ок. Феминистские терапевт_ки участвуют в общественном активизме в его широком понимании и за границами своей профессиональной деятельности. Виды активизма могут различаться по объему и содержанию, но такая деятельность в любом случае является важнейшей стороной феминистского мировоззрения.
Данный кодекс представляет собой ряд положений, которые являются руководством для практики феминистской терапии, феминистского обучения и исследований. Феминистские терапевт_ки – участницы других профессиональных организаций – придерживаются этических кодексов данных организаций. Феминистские терапевт_ки, не будучи участницами такого рода организаций, руководствуются этическими стандартами организаций, наиболее близких к их направлению практики.

Положения этого кодекса содержат более конкретные рекомендации, которые могут применяться в контексте большинства этических кодексов и расширять их. Если этические принципы конфликтуют, феминистск_ая терапевт_ка несет ответственность за свой выбор приоритетов. Итак, в центре рассмотрения этих этических рекомендаций – ограничения и противоречия, которые определены феминисткими терапевт_ками, преподаватель_ницами, исследователь_ницами как особенно важные в их профессиональной деятельности. Как и любой этический кодекс психотерапевта, данный кодекс рассматривает благополучие клиент_ок в качестве основного руководящего принципа. Феминистская терапия относит к проблемам, непосредственно влияющим на благополучие клиент_ки, такие вопросы как культурные различия и угнетение, разницу властных позиций, двойные отношения, ответственность терапевт_ки и социальные изменения. Хотя данные принципы изложены отдельно, каждый из них взаимодействует с другими, формируя взаимозависимую целостность. Важно дополнить, что кодекс является живым документом и, следовательно, постоянно находится в процессе изменения. Формулировки Этического кодекса складываются под влиянием как опыта член_кинь Института феминистской терапии, так и экономических и культурных факторов Северной Америки. Член_кини поощряют развитие международного диалога по феминистским и этическим вопросам. Институт признает, что этические кодексы являются неким желаемым идеалом, при этом этические решения реализуются скорее в широком диапазоне, чем в бинарном противопоставлении черного и белого. Более того, этические принципы и юридические требования могут отличаться. Институт феминистской терапии преследует больше просветительские цели, нежели дисциплинарные.

Этические принципы феминистской терапии

I. Культурные различия и угнетение

A. Феминистск_ая терапевт_ка повышает уровень доступности ее помощи для широкого круга клиент_ок из ее собственной и других солидаризированных групп за счет гибкости предоставления услуг. Когда это необходимо, феминистск_ая терапевт_ка помогает клиент_кам в получении доступа к другим услугам и вмешивается в случаях нарушения прав клиент_ок.

B. Феминистск_ая терапевт_ка осознает значение и влияние ее собственного этнического и культурного опыта, гендера, социальной принадлежности, возраста и сексуальной ориентации и активно пополняет свои знания о других, используя иные источники, нежели ее клиент_ки. Она активно вовлечена в расширение ее знаний об этническом и культурном опыте, подчиненном или доминирующем.

C. Признавая, что доминирующая культура определяет норму, терапевт_ка ставит своей целью выявлять и уважать культурные различия и различия, основанные на опыте, в том числе базирующиеся на длительной или недавней иммиграции и/или беженском статусе.

D. Феминистск_ая терапевт_ка оценивает свое постоянное взаимодействие с клиент_ками, отслеживая любые проявления собственных предубеждений или дискриминационных установок и практик. Она также контролирует свои иные взаимодействия, включая предоставление услуг, преподавание, написание текстов и все иные профессиональные активности. Феминистск_ая терапевт_ка берет на себя ответственность за то, чтобы, встретившись лицом к лицу со своими предубеждениями – нарушающими границы, угнетающими или обесценивающими, — делать шаги к их изменению.

II. Различия во власти

A. Феминистск_ая терапевт_ка признает различия во власти, присущие клиент_ке и терапевт_ке, и эффективно использует личную, организационную или институциональную власть. Используя эти различия в интересах клиент_ки, она не присваивает контроль или власть, которые по праву принадлежат ее клиент_ке.

B. Феминистск_ая терапевт_ка раскрывает клиент_ке информацию, которая облегчает терапевтический процесс, включая информацию, передаваемую другим. Терапевт_ка ответственна за осмотрительное использование самораскрытия исключительно в соответствии с целями терапии и в интересах клиент_ки.

C. Феминистск_ая терапевт_ка снова и снова оговаривает с клиент_ками условия их формальных и/или неформальных контактов, и это регулярный обоюдный процесс. В ходе принятия решений она делает видимыми затрагиваемые терапевтические вопросы.

D. Феминистск_ая терапевт_ка раскрывает своим клиент_кам тему отношений власти. Она информирует своих клиент_ок об их правах заказчи_цы терапии, включая порядок разрешения разногласия и алгоритм подачи жалоб. Она проясняет власть в тех различных формах, в каких она существует внутри других областей своей жизни, включая профессиональные роли, социальные/правительственные структуры и межличностные отношения. Она помогает своим клиент_кам в поиске способов защиты себя и, в случае необходимости, возмещения ущерба.

III. Двойные отношения

A. Феминистск_ая терапевт_ка признает сложности и конфликты приоритетов, присущие множественным или двойным отношениям. Терапевт_ка принимает ответственность за контроль таких взаимоотношений с целью предотвратить возможное злоупотребление или нанесение вреда клиент_ке.

B. Феминистск_ая терапевт_ка активно участвует в жизни своего сообщества. А следовательно, она осознает конфиденциальность как необходимое условие в любых ситуациях. Признавая, что интересы клиент_ки и ее благополучие являются первостепенными, она контролирует свои публичные и частные заявления и комментарии. Ситуации могут меняться из-за различной вовлеченности в сообщество, где динамика власти сдвигается, а иногда клиент_ка имеет равные с терапевт_кой права или большие, чем терапевт_ка. Во всех этих случаях терапевт_ка поддерживает свой подход с позиций ответственности.

C. Принимая оплату от третьей стороны, феминистск_ая терапевт_ка особенно внимательна к этому и ясно говорит клиент_ке о множественных обязательствах, ролях и зонах ответственности терапевт_ки. Работая в условиях институций, она разъясняет всем вовлеченным сторонам, чьи интересы она поддерживает. Она также контролирует множественные или конфликтующие ожидания клиент_ок и их опекунов, особенно в работе с детьми и пожилыми людьми.

D. Феминистск_ая терапевт_ка не вовлекается в сексуальные отношения или любое явное либо скрытое сексуальное поведение по отношению к своим клиент_кам, в том числе бывшим.

IV. Ответственность терапевт_ки

A. Феминистск_ая терапевт_ка несет ответственность перед самой собой, своими коллегами и особенно ее клиент_ками.

B. Феминистск_ая терапевт_ка заключает контракт на работу с клиент_ками и их запросами в пределах своей компетенции. Если проблема выходит за пределы ее компетенции, феминистск_ая терапевт_ка обращается за консультацией и использует доступные ей ресурсы. Она уважает целостность отношений, обозначая пределы своей подготовки и предоставляя клиент_ке возможность продолжить терапию с ней или сменить терапевт_ку.

C. Феминистск_ая терапевт_ка признает свои личные и профессиональные потребности и постоянно использует систему самооценивания, коллегиальную поддержку, консультирование, супервизии, дополнительное обучение и/или личную терапию. Она оценивает свои компетенции, поддерживает их и стремится улучшить, так же, как оценивает, поддерживает и улучшает собственное эмоциональное, физическое, психическое и духовное благополучие. В случае если феминистск_ая терапевт_ка испытывала стрессовый или травматическией опыт, сходный с опытом ее клиент_ки, она обращается за консультированием.

D. Феминистск_ая терапевт_ка постоянно пересматривает свое обучение, теоретическую базу и исследовательскую деятельность, внося в свою работу новые достижения из области феминистских знаний. Она интегрирует феминизм в психологическую теорию, продолжает постоянное обучение терапии и осознает границы собственной компетентности.

E. Вне рабочего пространства феминистск_ая терапевт_ка непрерывно проявляет заботу о себе. Она осознает свои потребности и уязвимости, так же как специфические/индивидуальные нагрузки, присущие ее работе. Она демонстрирует способность устанавливать с клиент_ками границы, здоровые для обеих сторон терапевтических отношений. Она также проявляет волю к тому, чтобы развивать себя в сторону расширения своих прав и возможностей (self-empowering).

V. Социальные изменения

A. Феминистск_ая терапевт_ка ищет разнообразные способы влиять на общественные изменения, включая публичное просвещение, адвокацию (представление и защиту интересов) в рамках профессиональных организаций, лоббирование законодательных актов и другие целесообразные активности.

B. Феминистск_ая терапевт_ка активно ставит под сомнения практики своего сообщества, которые представляются вредными для клиент_ок или терапевт_ок. В этих случаях она помогает клиент_кам самим вмешиваться в такие практики. При необходимости феминистск_ая терапевт_ка вмешивается сама, особенно когда другие по всей видимости практикуют травматичные, неэтичные или незаконные формы поведения.

C. Когда это уместно, феминистск_ая терапевт_ка поощряет клиент_ку распознавать преступные действия и помогает обращаться к закону и правосудию.

D. Феминистск_ая терапевт_ка, преподавательница или исследовательница не упускает из виду популяризацию и распространение попустительских взглядов на вопросы угнетения и повсеместное употребление шаблонов. По мере развития технологий коммуникации, феминистск_ая терапевт_ка рассматривает социоэкономические аспекты этих достижений применительно к возможностям доступа клиент_ок к этим технологиям.

E. Феминистск_ая терапевт_ка, преподавательница или исследовательница признает, что политическое является личным в мире, где постоянно происходят социальные изменения.

Взято отсюда:

http://femtherapy.org/#%D1%8D%D1%82%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9-%D0%BA%D0%BE%D0%B4%D0%B5%D0%BA%D1%81-%D0%B0%D1%81%D1%81%D0%BE%D1%86%D0%B8%D0%B0%D1%86%D0%B8%D0%B8

Отзыв на отзыв

Это я :)

Прочитали выложенный в Сети отзыв бывшего клиента о сотрудничестве с нами. Вкратце — многое оказалось полезно, но в целом он нас не советует.

Очень благодарны за подробную обратную связь.

Нам важно качество того, что мы делаем, но нам нужно знать, какие косяки в нашей работе видят конкретные люди, которые с нами взаимодействовали и взаимодействуют.

Что именно для них оказывается значимым, что приносит скорее пользу, а что — скорее вред.

Как специалисты мы до определенной степени понимаем, над чем нам следует поработать. И где, как нам кажется, очевидный фейл.

Но пока мы получаем только положительную обратную связь (не от мимо крокодилов, а от реальных клиентов), мы не можем ни подтвердить, ни опровергнуть наши гипотезы, и это замедляет процесс улучшений.

Кроме того, нам отдельно важно повышение качества пси-услуг на рынке в принципе. Мы сами пишем и говорим о том, что нас не устраивает, а что устраивает. И нам кажется важным, чтобы и наши клиенты тоже писали о нас — как минимум, чтобы предупредить других, а как максимум — чтобы дать нам возможность изменить свою практику к лучшему.

А, а ещё иногда нас травят. Но это совсем другая история.

В соцсетях выкладываем ссылку на отзыв в комменты, по отдельным пунктам готовы дать пояснения, если это необходимо. Разумеется, в тех пределах, в которых это не нарушает конфиденциальности.

Дорогой автор отзыва!
Если Вам это так или иначе перешлют, хотим ещё раз сказать большое спасибо. По многим пунктам мы очень сожалеем, что так случилось. С большим теплом и состраданием прочитали Ваш рассказ о том, как тупик в терапии выглядел с Вашей стороны и шлем всевозможные лучи поддержки. Если нужно — готовы разговаривать обо всем и сделать все от нас зависящее для возмещения возможного ущерба.

Ссылка на отзыв: https://dybr.ru/blog/gismorte/3708277?scroll=true