О развитии психологии в целом и теории травмы в частности

Оксана Буковецкая спросила меня, многозначен ли термин «псих(олог)ическая травма». — Я ответил бы так: он пока еще не полностью определен.

Дело в том, что психологии как науке меньше ста лет, а основной массе представлений и знаний в области травмы меньше пары-тройки десятков лет. Это очень мало. И пока еще и науке, и практике не хватает связности — они еще находятся в стадии становления.

Нейробиологические открытия еще только делаются, научные концепции еще только разрабатываются, различные психотерапевтические школы постоянно изменяют свои практические направления, отдельные специалисты так или иначе осмысляют свой опыт работы с травмой — и все это постепенно складывается в науку и принятую практику.

Поэтому постоянно возникает критика в адрес ранее существовавших и параллельных концепций и наполнений терминов.
От соображения, что мыши заводятся в грязном белье (вполне научное для своего времени, между делом, объяснение, соотносящее грязь с зарождением чего-то нежелательного) до современных представлений о биологии и гигиене прошло множество лет. И от открытия микробов до современной иммунологии — гигантский ряд шагов. Древнее представление о том, что «некие флюиды» способствуют передаче заболеваний от человека к человеку — это тоже научное знание, для своего времени революционное, хотя сейчас оно видится весьма несовершенным. Человек контактировал с носителем заболевания и не заразился — приплетение «воли богов» как параметра (вместо иммунитета) сейчас звучит ненаучно, но некоторую феноменологию отражает. — Так и с ранними/соседними представлениями о травме.

Например, сейчас Зигмунд Фрейд — это история. С тех пор сделано много открытий. Он многое предполагал вслепую. Что-то угадал, что-то нет. В чем-то был ограничен выборкой имевшихся у него в работе случаев и дискурсами окружавшей его культуры. Наполнение терминов с тех пор изменилось, расширилось, уточнилось, усложнилось и т.д. Тем не менее, он великий ученый.

Через какое-то время наука и практика оформятся и мнимые противоречия снимутся. Например, будет выявлено, почему на одних людей действуют одни методы, а на других — другие. Почему в одних случаях так, а в других — эдак. Скорее всего, дело в каких-то параметрах, которые сейчас еще не научились вычленять, поэтому главным объяснением служит «все люди разные». И вот тогда-то, при единой системе знаний, можно будет сразу проводить какую-то диагностику, чтобы узнать, какие системы затронуты и какие методы/инструменты в данном случае эффективны. А пока — на основе опыта, имеющихся знаний, интуиции.

Кстати, люди, не имевшие современных научных знаний о болезнях, в древности умудрялись их то и дело лечить. Так же и сейчас некоторые люди эффективно помогают травмированным собратьям, опираясь на интуицию и жизненный опыт. Некоторые традиционные практики оказываются действенными и с научной точки зрения. — И это тоже интересно исследовать, перенимать и формализовывать.

В общем, нет пока единого термина и концепции травмы, есть масса теорий. Но знаний и опыта есть довольно много, и с опорой на них многое удается сделать.

 

Оглавление цикла «Псих(олог)ическая травма и диссоциация»: http://alterglobe.ru/blog/index.php?entryid=172

Метки . Закладка постоянная ссылка.

Добавить комментарий