Мои терапевты (Рэйчел)

Список терапевтов, которые повели себя со мной неэтично (и благодаря которым, возможно, я ещё жива).

Итак, на входе у меня было диссоциативное расстройство идентичности, биполярное аффективное расстройство, физиологическое истощение и куча хронических и не только соматических болячек, ситуация домашнего насилия и двое дочерей, одна из которых родилась где-то в процессе.

Короче говоря, ситуация сложная, комплексная, весьма опасная как для моей жизни, так и для жизни и здоровья окружающих (особенно детей).

(До этого я два года проходила психотерапию у «суперэтичной» специалистки в лаборатории психологического консультирования и психотерапии МНИИП им. Ганнушкина, от которой я узнала, что травм у меня нету никаких, есть лёгкая депрессия, консультация психиатра не требуется. В общем, я полностью вылечилась, аж два раза: сначала она со мной терапию закончила, потом я вернулась, просветлилась и ушла уже сама).

Дарья Кутузова — моя приятельница со школы, благодаря которой я узнала про нарративный подход. Я читала ее блог, потом пошла к ней на обучение нарративной практике, там же договорилась о психотерапии. Пока формулировала запрос и искала деньги, она предложила мне сотрудничество по совместному развитию проектов. Договоренность о психотерапии у нас существовала почти всю дорогу, но в итоге это была всего пара сессий. Помимо этого, мы были бизнес-партнерами, дополнительно она нанимала меня на отдельные проекты, одалживала денег и ещё мы дружили. Потом у нее сложилось параллельное бизнес-партнёрство, потом у меня, мы не смогли работать в формате терапии по моему запросу, потому что у нее была путаница в этой теме, бизнес-партнёрские и дружеские отношения она со мной заморозила до окончания крупных изменений в моей жизни, финансовые мы завершили много позже. Я тогда чуть не сдохла, потому что она была моей единственной на тот момент подругой, ну и разрывы бизнес-партнёрств я тоже тяжело переживаю, но если бы не Дарья, я сдохла бы задолго до этого и вполне физически.

Трикстер Троп — мой дорогой партнёр по бизнесу, по жизни и бессменный интервизор и котерапевт, тоже в какой-то момент был моим психотерапевтом. Наши личные и рабочие отношения все 11 лет, что мы знакомы, развивались параллельно. Но в какой-то момент, через несколько месяцев после моего разрыва с Дарьей, наши пути чуть не разошлись окончательно. Я чувствовала себя ужасно плохо и отчаянно нуждалась в помощи. Партнёр из меня на тот момент был тоже никакой, как мы это уже увидели по поведению Дарьи. И Трикстер согласился иметь со мной хоть какие-то дела только при условии, что я буду проходить у него терапию. Он предоставлял мне убежище у себя на даче и дома, проводил сеансы в долг, одалживал денег, занимал для меня у друзей, брал кредиты в банках, консультировал, поддерживал психологически, и даже готовил еду. Через пару лет я таки дошла до попытки суицида, и мы все-таки решились обратиться и за внешней помощью тоже (до этого Трикстер опасался, что мне скорее навредят, чем помогут, а я слишком дорожила нашими отношениями и не обладала финансовыми и прочими ресурсами, чтобы обратиться куда-то ещё). Кстати, я тогда списалась с Дарьей, и она порекомендовала обратиться туда, куда мы уже и сами решили пойти.

Юрий Майданюк — совместно с Машей Егоровой, своей супругой, вел курс по терапии травмы, на котором учился Трикстер, и потом был его психотерапевтом в течение двух лет. После моей попытки суицида он взял в терапию нас обоих: продолжил работать с Трикстером по прежней ставке, а меня взял по новой, это оказалось в два раза больше. Ну в среднем стоимость консультации психотерапевтам возросла в полтора раза, если пересчитывать на семью. Мы работали дважды в неделю в течение года, это была глубинная терапия с использованием карт Таро, обошлось мне это в сто тысяч рублей. Он работал в долг и одалживал нам деньги. Однажды мы повздорили с Трикстером в кафе недалеко от его кабинета, я добралась до его кабинета в неурочный час, и он проводил мне шоковую реанимацию бесплатно. Я ушла от него, когда он сообщил мне, что видел на одном мероприятии мою подругу, которая в тот момент лежала в больнице, и мы с Трикстером о ней заботились. Он просто перепутал ее с другой своей знакомой, но мне стало очень нехорошо от его уверений, что он готов обсуждать «любые мои фантазии». Когда я ехала с последнего сеанса с ним, я чуть не бросилась под поезд метро, но ещё год я прожила в том числе благодаря его поддержке.

После этого я взяла перерыв в терапии. Трикстер продал свою единственную недвижимость, и на эти деньги мы в том числе своими руками создали мне условия, чтобы хотя бы минимально прийти в себя. У нас были огромные обязательства по кредитам и прочим платежам, довольно скоро нам пришлось выкладываться по полной с развитием бизнеса, наших ресурсов не хватило, мои родители протаскали меня по судам, оставив без прописки, мы наконец-то добрались до психиатра и начали лечение таблетками, постепенно пришли в себя и в готовность снова идти в терапию.

С Райсой Байдалиевой мы познакомились на семинаре Джона Хендена по предотвращению суицидов, Она тоже взяла нас в терапию обоих одновременно. В результате у нас накопилась куча непоняток. При попытке расставить точки над ё и задать ей ряд вопросов, прекратила терапию, забанив нас на Фейсбуке. Какое-то время работала с нами в долг, что было очень кстати.

Вячеслав Москвичев — наш терапевт с 2017 года. Мы вместе с ним учились нарративной практике у Дарьи Кутузовой, потом проходили у него обучающую программу на базе «Перекрестка». Пока Райса проводила с нами личную терапию, Слава был нашим семейным медиатором и супервизором. После разрыва с Райсой он также стал предоставлять нам личную терапию в инновационном формате, который мы придумали все втроём: терапия каждого проводится в присутствии, а нередко и с участием другого. Формат классный, кстати, это ещё одно «злоупотребление», которым мы остались очень довольны. Он работал в долг большую часть времени, а кроме того одалживал нам крупные суммы денег. Когда мы с ним расплатимся, он сможет расширить свою жилплощадь или сделать для себя и своей семьи ещё что-то полезное и приятное. Сейчас нам пришлось взять перерыв в работе со Славой из-за ряда этических и политических разногласий.

Короче, я что хочу сказать.
Каждый из встреченных нами на пути специалистов внёс огромный вклад в то, что мы смогли выжить, многое понять и улучшить свое состояние.
Было ли это возможно без «нарушений этики»?
Не думаю.
Кстати, при работе с сильными травматическими расстройствами специалистам очень часто приходится выкладываться гораздо сильнее, чем это обычно принято.
Приносить в жертву свое время, силы, а иногда и деньги.
Рисковать своей репутацией.

Мы занимаемся психотерапевтическим консультированием и сами помогаем людям в непростых ситуациях и состояниях.
Нас часто обвиняют в том, что мы выходим за пределы кабинетного формата психотерапии, и это справедливые обвинения.
Все верно: мы учились у лучших и перенимали лучшие практики помощи в очень сложных случаях.

Все наши помогающие специалисты побуждали нас обращаться за помощью, когда это необходимо, и это было не только на словах, но и на деле (например, скидки, социальные цены, работа в долг, одалживание нам денег). Поскольку помощи нам требовалось гораздо больше, они также побуждали нас обращаться за помощью к другим людям и организациям, искать все доступные ресурсы, чтобы позаботиться о себе.
К сожалению, сами мы не можем помогать клиентам деньгами, так как сами в долгах. Но когда мы видели, что финансовая помощь необходима, а у клиента нет моральной готовности стоять с протянутой рукой и других ресурсов тоже нет, мы собирали деньги на наших клиентов. Все деньги со сборов на помощь третьим лицам всегда целиком и полностью передавались тем, на кого проводился сбор, и никогда не шли, к примеру, на оплату наших же собственных услуг (со всеми клиентами, на которых мы собирали, мы сами работали даже не в долг, а вообще бесплатно).

Ещё мы благодарны всем нашим помогающим специалистами за то, что они все время подбадривали и поддерживали нас в том, чтобы мы развивали нашу практику психотерапевтов-консультантов, ведущих курсов и групп, блогеров и активистов.

А написать обо всем этом открыто меня вдохновил наш клиент, написавший честный и подробный отзыв о нашей работе как он ее видел.
Я поняла, что зря это я не пишу о своих терапевтах с упоминанием имен, заслуг и методов работы, боясь как-то им повредить.
Сейчас я понимаю, что терапевт, даже имея социальный статус ниже, чем у наших вдохновителей и учителей, способен пережить это.
Зато клиентская история имеет право быть услышанной и признанной другими.
Возможно, перестать быть историей «неправильной» терапии, а стать историей честной борьбы человека за собственное благополучие.

Все-таки терапия травмы, особенно когда степень травматизации весьма существенная, это не увеселительная прогулка.
Это огромный вызов и для человека, отважившегося на этот путь, и для того, кто его сопровождает.
Это настоящая война, на которой и терапевт может выгореть до глюков и неадеквата.

Я пишу об этом, потому что есть много людей, которые просто не могут выбраться из своего личного ада, опираясь исключительно на конвенциональные методы.
Плохо, что человеку потом приходится скрывать историю своей собственной терапии или рассказывать ее исключительно в том ключе, как с ним неправильно поступили.
Плохо, что действительно хорошим терапевтам приходится нести огромные репутационные риски, просто работая на результат.
Но я верю, что все это возможно преодолеть, чтобы люди в конечном итоге жили лучше.

Метки . Закладка постоянная ссылка.

Добавить комментарий