О развитии психологии в целом и теории травмы в частности

Это я :)

Оксана Буковецкая спросила меня, многозначен ли термин «псих(олог)ическая травма». — Я ответил бы так: он пока еще не полностью определен.

Дело в том, что психологии как науке меньше ста лет, а основной массе представлений и знаний в области травмы меньше пары-тройки десятков лет. Это очень мало. И пока еще и науке, и практике не хватает связности — они еще находятся в стадии становления.

Нейробиологические открытия еще только делаются, научные концепции еще только разрабатываются, различные психотерапевтические школы постоянно изменяют свои практические направления, отдельные специалисты так или иначе осмысляют свой опыт работы с травмой — и все это постепенно складывается в науку и принятую практику.

Поэтому постоянно возникает критика в адрес ранее существовавших и параллельных концепций и наполнений терминов.
От соображения, что мыши заводятся в грязном белье (вполне научное для своего времени, между делом, объяснение, соотносящее грязь с зарождением чего-то нежелательного) до современных представлений о биологии и гигиене прошло множество лет. И от открытия микробов до современной иммунологии — гигантский ряд шагов. Древнее представление о том, что «некие флюиды» способствуют передаче заболеваний от человека к человеку — это тоже научное знание, для своего времени революционное, хотя сейчас оно видится весьма несовершенным. Человек контактировал с носителем заболевания и не заразился — приплетение «воли богов» как параметра (вместо иммунитета) сейчас звучит ненаучно, но некоторую феноменологию отражает. — Так и с ранними/соседними представлениями о травме.

Например, сейчас Зигмунд Фрейд — это история. С тех пор сделано много открытий. Он многое предполагал вслепую. Что-то угадал, что-то нет. В чем-то был ограничен выборкой имевшихся у него в работе случаев и дискурсами окружавшей его культуры. Наполнение терминов с тех пор изменилось, расширилось, уточнилось, усложнилось и т.д. Тем не менее, он великий ученый.

Через какое-то время наука и практика оформятся и мнимые противоречия снимутся. Например, будет выявлено, почему на одних людей действуют одни методы, а на других — другие. Почему в одних случаях так, а в других — эдак. Скорее всего, дело в каких-то параметрах, которые сейчас еще не научились вычленять, поэтому главным объяснением служит «все люди разные». И вот тогда-то, при единой системе знаний, можно будет сразу проводить какую-то диагностику, чтобы узнать, какие системы затронуты и какие методы/инструменты в данном случае эффективны. А пока — на основе опыта, имеющихся знаний, интуиции.

Кстати, люди, не имевшие современных научных знаний о болезнях, в древности умудрялись их то и дело лечить. Так же и сейчас некоторые люди эффективно помогают травмированным собратьям, опираясь на интуицию и жизненный опыт. Некоторые традиционные практики оказываются действенными и с научной точки зрения. — И это тоже интересно исследовать, перенимать и формализовывать.

В общем, нет пока единого термина и концепции травмы, есть масса теорий. Но знаний и опыта есть довольно много, и с опорой на них многое удается сделать.

 

Оглавление цикла «Псих(олог)ическая травма и диссоциация»: http://alterglobe.ru/blog/index.php?entryid=172

Очередное краткое о травме

Это я :)

В свете разговоров о травме, которую может причинить секс между учителями и учениками, Оксана Буковецкая задала мне следующий вопрос:
«человек сам признаёт, что происходившее ему нравилось, но, «с позиций взрослого» утверждает, что оно было травмирующим. <…>
Не идёт ли речь о подмене понятий, когда во взрослом возрасте человек решает, что социально не приветствующееся не может быть хорошим?»
(https://vk.com/wall2653144_26261 и какое-то количество постов до этого обсуждается тема)

Отвечаю тезисно.
Сначала о травме. О психической травме, которую часто называют психологической, чтобы помягче звучало.
1. Травма — это такая «застрявшая» в нервной системе реакция на событие, называемое травмирующим, которую «ни переварить, ни выплюнуть». Физиологическая стрессовая реакция, заметная по зажимам в теле, возникающим эмоциям, приходящим мыслям/убеждениям, паттернам поведения и по постоянным очагам возбуждения в мозгу, видимым на МРТ, ЭЭГ и ОФЭКТ. Это не теоретическое построение, а нейробиология. Ущерб для здоровья. Это не «просто эмоции» и не «показалось». Эмоции и мысли производятся той же нервной системой.
Как это выглядит в обширных случаях — см. ПТС и ПТСР в МКБ.
С пачкой застрявших стрессов (травм) помельче человек может жить, в целом, припеваючи, если их общая нагрузка на нервную систему суммарно невелика. И активироваться проблема будет только при встрече с триггером, запускающим стрессовую реакцию.
2. Одно и то же событие может для одного организма в одной ситуации оказаться травмирующим, а для другого нет. Это связано с особенностями организма и с особенностями ситуации — самое главное, сколько ресурсов в сопоставлении с общей нагрузкой было у организма. Ресурсы — это и физические/моральные силы, и знания, умения, навыки, опыт, и возможности для обработки и восстановления, содержащиеся в ситуации, и количество поддержки, и тот факт, удалось ли дать отпор, и многое другое.
Вопрос возникновения травмы в ответ на событие в том, удалось ли с ним справиться, обработать его, переварить, усвоить как опыт.
3. Феноменологически к психической травме часто (но не всегда — см. выше про ресурсы) приводят такие события, как убийство близкого, угроза жизни и здоровью, тяжелая физическая травма, избиение, пожар, землетрясение, потеря имущества, пренебрежение интересами ребенка со стороны родителей, изнасилование, принуждение к сексу и т.п. Поэтому таких событий рекомендуется избегать и не допускать их возникновения рядом. Хотя это не всегда получается, конечно.
В целях снижения их частоты существует ряд социальных запретов.

Теперь про «нравится» и про «социально не приветствующееся не может быть хорошим».
Про «нравится» есть такая тонкость: в ситуации что-то может нравиться по одним причинам и — одновременно — что-то не нравиться по другим. И вопрос в том, осознает ли человек и то, и другое. И видит ли все последствия.
Среди последствий, помимо прочего, может быть ущерб для здоровья. Например, наркотики обычно чрезвычайно нравятся потребителю. Но вред здоровью, тем не менее, наносят.
«Все хорошо, пока хорошо». В случае секса с несовершеннолетними другого пола всегда есть риск беременности. Если ничего не случилось, то хорошо. А если случилось? — Нагрузка на участников ситуации-то сразу резко возрастает.
Я к тому, что степень риска может стать заметной только с возрастом. И в момент осознания и вызвать реакцию.

И про нагрузку от социального давления: да, бывает и такое. Бывает, что участников ситуации действительно все устраивает, они сделали свой выбор и готовы за него отвечать, у них планы, цели, мечты и надежды, им все окей — кроме реакции общества на их действия. И если общественное давление выше их сил, то травмирующим фактором может стать именно оно.

И если бы все было просто и однозначно, то проблем в жизни было бы гораздо меньше.
И если бы в каждом случае не надо было бы разбираться отдельно и подбирать работающие способы совладания с ситуацией, то специалисты по работе с травмой были бы не нужны.

 

Оглавление цикла «Псих(олог)ическая травма и диссоциация»: http://alterglobe.ru/blog/index.php?entryid=172