Отзыв о моей шаманской, психотерапевтической и коучинговой работе от I-118

Это я :)

I-118 — это имя, под которым клиент попросил разместить его отзыв:

«Первой моей реакцией на сайт Трикстера (http://trixter-psy.ru) и самого Трикстера, найденного в соцсетях через несколько «рукопожатий», была зависть. Острая, больная и ноющая.

Я увидел человека, до которого я хочу вырасти. Практикующего шамана, который нашел, куда пристроить свой талант в «мире подлости, и выгоды, и лжи» (с). Так как у меня уже есть мозгоправ, я понял, во что я могу трансформировать свою зависть. Я могу поучиться у этого человека, поэтому написал я ему не как пациент, а как шаман.

Мы договорились встретиться на следующий же день после нашего первого разговора в соцсети. На всякий пожарный я обрисовал ему вкратце видовой состав флоры и фауны, населяющей мою бедную голову. Основная проблема и основной запрос: я не могу практиковать, потому что у меня состояние, как пел Калугин «в этом мире мне нечего больше терять, кроме мертвого чувства предельной вины». В то же время, я не могу не практиковать, потому что для меня это так же естественно, как ходить и дышать, и ладно я, но у меня уже приличная очередь из желающих у меня учиться, а у меня у самого в голове бардак… Короче, я в двойной петле и сам себе злобный буратино, и произошло все это не на пустом месте. Трикстер сказал, что берется.

На следующий день я приехал в Пущино, где у нас состоялись два довольно насыщенных часа разговора, во время которых я понял, что передо мной Мастер своего дела и да, я хочу видеть его своим супервизором. И да, теперь у меня есть силы брать к себе этих учеников.

Работа пошла значительно живее, когда я смог сказать:
— Вообще-то нас 17. Пожалуйста, не надо нас «сливать» в одного.
— А никто и не собирается. У тебя есть контакт между частями?

Трикстер смог сделать так, что я вытащил на свет тему, которую при всей масштабности и чудовищности трагедии, я плотно закопал даже сам от себя. Мои нерожденные дети. Мне было 19, а другому ему, магически одаренному дурню, 17. Я его любил, но понимал, что дело швах, и девать мне их некуда. Я очень попросил их не рождаться, и у меня случился выкидыш. Звучит неправдоподобно, но это правда, «слепая, нелепая человеческая правда» (с). А потом они мне еще долго снились — двое, темноволосый мальчик и светловолосая девочка, стоят, взявшись за руки, напротив темного зеркала в тяжелой деревянной раме, по которой змеятся руны. Потом я убедил себя в том, что никакого выкидыша не было, просто беременность не наступила и пошел цикл, потому что случилась еще одна травма и горевать было некогда. А потом надо было заботиться о начале трансгендерного перехода — а там попробуй только заикнись о таком. «Или трусы сними, или крест надень». Или ты мужчина, или ты можешь плакать по своим детям.
Или-или. Мужчина, который рожает или мужчина, у которого был выкидыш, — это нонсенс, даже для самых продвинутых кругов. Поэтому я выбрал опцию заткнуться, а потом смог «забыть» и их, и свою женскую часть (которая есть у каждого человека, но почему-то трансгендерные люди, вынужденные доказывать право на свой гендер окружающим, лишаются права проявлять противоположную часть!).

И вот эта вина не дает мне покоя и проявляется в том, что я боюсь быть кому-либо наставником.
— Я ничего не смогу исправить, Трикстер. Слишком большой срок ГРТ, у меня больше никогда не может быть детей. И знаешь, что удивительно? Никогда в жизни я не хотел детей. Последние два месяца стало болеть, а уже поздно.
А он мне:
— Ты по ним отгоревал? По своим детям? Ты их оплакал?

В ответ я смог только похлопать глазами.

— Я разучился плакать. Уже давно.

Но горевать? Это было бы так естественно, так по-человечески. Но тогда я просто принялся за свои дела.
«Удары сердца твердят мне, что я не убит, сквозь обожженные веки я вижу рассвет. Я открываю глаза, предо мною стоит великий ужас, которому имени нет. <…> И можно тихо сползти по горелой стерне, и у реки срезав лодку, пытаться бежать, и быть единственным выжившим в этой войне, но я плюю им в лицо, я говорю себе «встать!»

«Яжшаман, ядолжон, я виноват, я понесу» (с)

Война закончилась, а я так и не надел траур. Я все еще на этой войне, размахиваю руками среди призраков. Я просто прирос к креслу, когда понял, что происходит и что мешает мне двигаться дальше.

— Нарисуй их. Нарисуй своих детей и свою женскую часть. Неважно, каким будет результат. Важен процесс.

И второе главное, Трикстер напомнил мне о том, чтобы я не дешевил, чтобы знал себе цену. Элегантно и едко отбил все мои попытки прибедняться.
— Почему ты так дешево берешь за свои уроки? Ты прекрасно преподаешь. Я видел твою группу со сказками. Почему такие смешные цены? Пока нули в конце не пририсуешь, репостить не буду!

После этих двух часов все мои младшие бесстрашно вылезли на свет, и я снова, как в давно забытом «раньше» услышал 17 разных голосов.

Результат. Я вернулся в Москву, и у меня руки чешутся составить план своих мероприятий и добраться до стола со сказками (потому что теперь я понимаю, что и как делать). Написать потенциальным ученикам, назвать адекватную цену за консультацию и назначить первые занятия. Я вспомнил, насколько мне важно личное пространство для практик и сугубо своих процессов, а также для проведения «внутрисемейного совета». Благодаря советам Трикстера теперь я знаю, как это организовать. А самое главное, я теперь чувствую, что я не один. У меня теперь всегда есть старший товарищ, к которому я могу обратиться за советом и который может мне помочь.

И это все за один (!) раз. Если сначала меня, «бедного студента», испугали цены, то теперь меня «задним числом» пугает то, какую цену, моральную и материальную, я мог бы заплатить, откладывая или не совершая эту поездку.»