Про наш веб-курс «Изюминка» — подробнее, чем где бы то ни было

Это я :)

Люда Орел:

<…> а мне пока надо написать пару слов про курсогруппу «Изюминка».
Пишу.
В общем, на этой курсогруппе мы будем тихонечко продвигаться в очень деликатной теме — теме отличий от других людей.
Сейчас принято считать, что отличия — это хорошо, что быть другим не стыдно и даже круто.
Но есть и такие отличия, которые причиняют боль и страдания, ограничивают, отрезают от жизни и заставляют людей чувствовать себя изгоями.
Такими отличиями могут быть рост, вес, цвет кожи, сексуальная ориентация и гендерная идентичность, национальность, вероисповедание, уровень достатка и престижность занимаемой должности, семейное положение, возраст, наличие или отсутствие определенного опыта в прошлом, уровень образования, наличие/отсутствие соматических заболеваний и/или ментальных расстройств и многое другое.
Легко купить себе футболку «be different», но проживать свои собственные отличия и вообще жить жизнь в контексте этих отличий бывает гораздо сложнее.
Во-первых, лозунгов здесь недостаточно. Нужны знания. О том, как люди могут справляться с чем-то, что «оттесняет их на обочину жизни».
Во-вторых, общие слова здесь не работают. Нужно понять, как именно мы живем свою жизнь в контексте имеющихся отличий, как осмысляем свой опыт, какие стратегии выбираем. Это делается не быстро, для этого нужен специально организованный процесс самоисследования и обмена опытом.
В-третьих, герой не обязан быть одиночкой. Хотя жизнь у всех очень разная и многие уже привыкли к отвержению, мы можем бросить вызов этой привычке, начав делиться важным и получать отклик, объединяться на основе общих интересов и ценностей, проживать общность и человечность.
В-четвертых, ни отличия, ни их обладатели не обязаны быть и/или становиться «милыми». Это какой-то голливудский стереотип, из-за несоответствия которому тоже можно почувствовать себя неправильным, не вписывающимся, не справляющимся и несостоятельным, и этот стереотип тоже может давить достаточно сильно. Так что нужно вовремя раз за разом отлавливать его и выводить на чистую воду, как и многие другие стереотипы, порой загоняющие человека в прокрустово ложе невыполнимых и противоречащих друг другу социальных требований.
Всем этим и многим другим мы и будем заниматься 12 недель на курсогруппе «Изюминка». Постепенно, осторожно, но в то же время с упорством и регулярностью.
В этот вторник 18 июня в 22:00 у нас будет ознакомительное занятие этой курсогруппы, и, если народу будет достаточно, группа так дальше и пойдет в то же время.
Я вот, кстати, чувствую себя «неправильным» ведущим для такой курсогруппы. Потому что «правильный» был бы, наверное, либо совсем уж отщепенцем и бунтарем, либо наоборот уже вписывался бы в общество, а не так, как я — серединка на половинку. А иногда мне кажется, что я — почти сплошной изюм, никакого теста, так что хреновая из меня булочка.
Вот такая пара слов про нашу «Изюминку».
Пойду теперь поем на ночь глядя. Не буду булочкой — буду пышечкой. (.-;

Люда Орел: ДРИ: «Скажите, а у меня оно?» (пост 877)

Это я :)

Я почти две недели промолчала после предыдущего поста. Как-то пыталась переварить, что достаточно здравомыслящие люди приходят и спрашивают _у меня в блоге_, не диссоциативное ли у них расстройство идентичности.

Уважаемые, если у вас есть подозрения, я бы вам советовала проделать следующие вещи.

Во-первых, откройте международные классификаторы болезней МКБ и DSM свежих версий и посмотрите «официальные» списки симптомов.
Во-вторых, есть книга Онно Ван дер Харта «Призраки прошлого» и есть книга Фрэнка Патнема «Диагностика и лечение расстройства множественной личности». Там про симптомы написано подробнее. Патнем пишет не особо бережно, так что читайте с осторожностью.
В-третьих, найдите помогающего специалиста, который соотнесен с темой ДРИ и поговорите с ним о своих предположениях в порядке консультации. Имейте в виду, что специалист — не рентген, а ваши обособленные части, если они есть, могут захотеть пообщаться с ним или как-то себя проявить далеко не сразу.

И еще тут важно понимать, зачем вам все это нужно.

В медицинском контексте диагноз нужен для того, чтобы обеспечить адекватное лечение, сопровождение, реабилитацию и прочее.

Если вас все устраивает в собственной жизни и функционировании, зачем вам диагноз? Если не устраивает, почему вы начинаете с диагностики по юзерпику, а не с разгребания того, что не устраивает в первую очередь?

15 лет назад я защитила дипломную работу по теме «Метод проектов в изучении курса *Человек и его здоровье*». Это было клево, особенно практика, потому что мои подшефные девятиклашки действительно провели большое исследование, а потом осмысляли его через призму не только биологии, но и социологии, химии, физики. Но дело не в этом.

Я убеждена, что здоровье — это важный жизненный проект. Во многом — исследовательский. В нем надо вести наблюдения, анализировать статистику, ставить гипотезы, проверять их, читать литературу, сверяться с практикой и выстраивать собственную систему представлений и практик, позволяющую адекватно заботиться о своем конкретном организме, в чем-то уникальном, а в чем-то довольно обычном.

Если вернуться к тому же диссоциативному расстройству, то это расстройство травматического спектра. Оно бывает очень и очень разным в зависимости от того, какие травмы были и как конкретно на них отреагировала именно эта психика, а также от того, что человек уже успел для себя сделать хорошего. И еще от многих факторов.

Некоторые специалисты считают, что под этим диагнозом скрывается еще целый спектр, некоторые применяют методы терапии ДРИ к шизофрении и, по слухам, добиваются хороших результатов, а большинство, по крайней мере, в России, вообще не верит в этот диагноз.

Так что, с моей точки зрения, свое здоровье, в том числе психическое, имеет смысл исследовать, осознанно и критически относясь к любым идеям, диагнозам и гипотезам.

Что хорошего мы получим, приняв эту гипотезу? А что, наоборот, станет помехой? Как мы можем распорядиться этими знаниями на пользу себе и другим? В чем мы, напротив, становимся более уязвимыми, и как нам защитить себя и свои права?

А по юзерпику и/или по одному симптому, который я, к тому же, за вами своими глазами не наблюдала, — это не серьезный подход, я так не могу.

АВТОР: Люда Орел

Оглавление цикла «Псих(олог)ическая травма и диссоциация»: http://alterglobe.ru/blog/index.php?entryid=172

Люда Орел: «Наличие внутри нескольких мнений/позиций по одному вопросу (в т.ч. при ДРИ) — что делать» (пост 864)

Это я :)

Одной из засад при диссоциативном расстройстве идентичности является наличие нескольких мнений по одному и тому же вопросу.

Они могут и не вызывать ощущения внутреннего конфликта: персона между ними просто переключается — в зависимости от собеседника, ситуации или по какому-то другому триггеру.

А поскольку в каждом из переключений у человека с ДРИ бывает полное ощущение, что именно так он всю жизнь думал/чувствовал, думает/чувствует и будет думать/чувствовать, для него во всем этом годами и десятилетиями может и не быть никакой проблемы.

Но если человек почему-либо озадачился обретением целостности, у него может встать вопрос о том, как общаться с самим собой, если «я» бывают разными, и все уж как-то слишком сами по себе.

Чаще всего «внутри головы» это не делается, так как нейронные сети, отвечающие за разные «личности», надежно изолированы друг от друга вследствие реакции нервной системы на травму и на ее хроническое повторение.

И тогда для начала имеет смысл использовать «внешние» способы коммуникации.

Вот что работает лично для меня (как раз сегодня перечисляла на личной терапии, решила и сюда закинуть).

— Переписка. Если разные части активны в разное время, они могут писать письма друг другу. Например, если я засыпаю, условно говоря, одним человеком, а просыпаюсь — другим, то с вечера я могу написать письмо себе на утро, а откатав программу первой половины дня, поделиться с собой-вечерним своими проблемами и достижениями.

— Личный дневник. Иногда, садясь за «утренние страницы», я хочу написать о чем-то одном, но пишется мне часто о чем-то совсем другом. Нередко именно так я лучше понимаю, что творится у меня внутри.

— Наблюдение за своим поведением. Иногда мое тело выдает эмоции, которых я совершенно не чувствую «изнутри»; так я понимаю, что они тут тоже есть. А если мне ужасно хочется купить себе новый блокнот или ручку, значит, мне не хватает возможности выплеснуть на бумагу что-то важное, и чаще всего вовсе не из-за дефицита блокнотов и ручек.

— Разговоры с терапевтом и другими достаточно безопасными людьми. Иногда в таких разговорах я могу открыться и выпустить наружу части себя, обычно томящиеся где-то в самых глубинах. Послушать, что они говорят, увидеть, как они ведут себя, узнать, что их тревожит, а что радует.

— Внимание к телесным сигналам. О самом наличии какого-то внутреннего конфликта я могу узнать по ощущениям в теле. Комок в горле, в руке, в ноге — это часто то самое второе мнение, которое требует, чтобы его услышали и приняли к сведению. Кроме того, отсутствие внутренней согласованности для меня ощущается как диссонанс, даже если я не выдаю вовне очевидную лажу. Все это — поводы обратиться к предыдущим способам помочь себе.

Когда мне удается вырабатывать равновесную точку зрения, это ощущается как достижение баланса, который я ощущаю в первую очередь на телесном уровне. Если же этого баланса нет, я ищу способы срочно позаботиться о себе. Это необходимо сделать в первую очередь, потому что иначе я же сама какой-то частью себя буду недовольна тем, что сделала другой частью себя, пока наши действия не были согласованы.

Кстати, многим, изучающим тему диссоциативного расстройства, поначалу кажется, что переход к целостности заключается в том, чтобы взболтать и перемешать все внутреннее содержимое психики. На самом же деле процесс исцеления скорее связан с наращиванием высших психических функций, позволяющих наблюдать, анализировать, изобретать разные лайфхаки и прочее.

Разговор с собой через внешнюю среду характерен для детского возраста, когда многие функции еще не сформировались, и в процессе развития заменяется внутренней речью с проговариванием про себя, а потом и без проговаривания.

То же самое становится необходимым в ситуации травмы или просто сильного нервного напряжения. Вполне здоровые люди пишут себе списки вещей, которые нужно взять в отпуск, чтобы впопыхах не забыть что-то ценное, писатели зачитывают черновики вслух, и практически все в кризисной ситуации проговаривают вслух свои мысли и необходимые действия.

Я узнала о своей диссоциации семь лет назад, и с тех пор усиленно занимаюсь налаживанием внутренней коммуникации. В чем-то мне уже легко себя понимать, а в чем-то — пока не очень. Я многому научилась за это время, хотя с грустью думаю о том, что если бы не хроническая травма, мне бы этому учиться не пришлось, и я могла бы больше времени посвятить другим занятиям. Еще я грущу из-за того, что на «перевязывание своих душевных ран», чтобы они не вредили мне и окружающим, тоже уходит много времени.

Но я рада, что занимаюсь всем этим. Все-таки метаться из стороны в сторону, то «прозревать», то куда-то ломиться, не разбирая дороги, — это не мое.

Это то, к чему травма нередко принуждает человека. И этому, кстати, вполне можно противостоять.

АВТОР: Люда Орел

Оглавление цикла «Псих(олог)ическая травма и диссоциация»: http://alterglobe.ru/blog/index.php?entryid=172

Рефлексия позиции (пост 1680)

Это я :)

С интересом думаю о таком дискурсе про оказание помощи, который мне тут принесли, что если я не могу оказать человеку в трудной жизненной ситуации всю необходимую ему помощь бесплатно, безвозмездно и без ущерба для себя, то не стоит и начинать.
То есть, по сути, мне предлагается в следующий раз, когда кому-то рядом будет очень плохо, а я буду иметь возможность помочь, но сам тоже буду нуждаться в поддержке того или иного рода, выставить его за дверь, а не пытаться договориться о взаимопомощи, например.
Или вот в профессиональной сфере — раз ситуация тяжелее, чем подходит для кабинетной работы, то и не делать ничего или делать только кабинетно и за деньги, а что человек сейчас закончится — это как бы не мое дело.

Ну, это позиция.
Это часто встречающаяся позиция.
Но я не хотел бы жить в той части мира, которая функционирует по таким правилам.

Для меня ценны взаимопомощь и взаимоподдержка.
И договороспособность собеседников ещё очень важна.
Но ее не всегда удаётся проверить заранее.

Ещё я думаю про «ошибку выжившего» и про веру в справедливый мир.
В том дискурсе, где надо отказывать в помощи, если у самого нет полного изобилия (а при изобилии — щедро дарить все необходимое, не ожидая ничего взамен), предполагается, что у нуждающегося в помощи человека в запасе неограниченное количество попыток найти помощь.
А это не соответствует действительности, по моим наблюдениям: многие люди физически гибнут, не сумев получить помощь с того числа попыток, что у них было, но об этом немодно говорить.

И тут вопрос, верить ли собеседнику, если он говорит, что больше не может, что сейчас сдохнет, что нет сил искать дальше, если видна явная суицидальная опасность.
Можно положиться на справедливый мир и не верить — а потом получить труп на своей совести.
Можно понадеяться, что поможет кто-то другой, а потом наблюдать бывшего собеседника в ПНИ, поскольку у тех, кто в итоге помог, не хватило компетентности (и человек, например, оказался в психиатрической больнице не с тем диагнозом).

С больницей и диагнозом — это у нас в практике была такая история, еле вытащили человека оттуда.
И да, нам в тот период было критически не до того, на самом-то деле.
Но выбор мы сделали такой.

Так что это, по-моему, вопрос выбора и последствий.
И часть последствий может быть очень неприятной, но при этом фигней по сравнению с другой частью последствий.
Вопрос в том, какую кто готов иметь на совести.

И, конечно, было бы прекрасно, если бы все были средним классом или выше :) и могли позволить себе исключительно кабинетную психотерапию (и чтобы её хватало), но что-то вокруг этого не видно.
Область применения кабинетной работы сильно ограничена.
К сожалению.

А мы тем временем продолжаем думать над увеличением охвата и делать что-то в эту сторону.
Потому что уже упоминавшуюся моду на само- и взаимопомощь очень хотелось бы ввести.
А пока что курсы/группы идут не с полной загрузкой, что непорядок.

Вы не успеете (но это не точно)

Это я :)

Исцеление через созидание - анонс 1 на май 2019Наша курсогруппа «Исцеление через созидание», третий поток.
Суть в том, что не всем подходит стратегия «сначала вылечиться, а уж потом что-то делать». С такой стратегией при некотором количестве болячек можно не успеть в этой жизни и вылечиться от всего на свете, и реализоваться. Тогда имеет смысл запараллелить эти два процесса: сфокусироваться не на «сферическом исцелении в вакууме», а на тех моментах, которые мешают (или помогают) действовать в избранном направлении, а также позаботиться о том, чтобы сама созидательная деятельность была в то же время исцеляющей, дающей энергию и ощущение смысла.

Мы придумали, как это можно сделать при помощи комбинации методик работы с травмой и зависимостью, и с 17 мая в 22:00 у нас пойдет третий поток нашей 12-недельной обучающе-общеукрепляющей группы «Исцеление через созидание» (точнее, 13-недельной, поскольку есть еще обязательное ознакомительное занятие, которое как раз и будет 17 мая для тех, кто не посещал его раньше).

Клиническая эффективность получившейся методики не доказана, участники первых двух потоков ржут и шлют друг другу картинку-мем со скелетом в розовой пачке, со вторым потоком мы внезапно расписали партию, как если бы играли в настольную словеску типа DND.

Чтобы присоединиться к этому безумию в этом мае, нужна отвага и некоторое количество денег: 6000 р. за весь курс (13 занятий) при полной предоплате до 1 мая или 7000 р. при полной предоплате до 17 мая, а при оплате каждого занятия в отдельности ознакомительное будет стоить 500 р., остальные — по 700 р.
Пропущенные оплачиваются, группа закрытая (новые люди не приходят), до 24 мая можно определиться, будете ли вы продолжать, и оплатить основные 12 занятий все еще со скидкой по цене 7000 р. вместо 8400 р.

Короче, цены и варианты оплаты:
— Полная предоплата за весь курс из 13 занятий до 1 мая: 6000 р.
— Полная предоплата за весь курс из 13 занятий до 17 мая: 7000 р.
— Ознакомительное занятие за 500 р. и полная предоплата всех остальных перед первым занятием: 500+7000=7500 р.
— Оплата всех занятий по отдельности (ознакомительное — 500 р., остальные по 700 р.): 500+12*700=8900 р.

Занимаемся по пятницам с 22:00 до 23:15 онлайн в конференции Zoom, в промежутках общаемся в чате группы в Телеграм.

Описание курса на сайте «Другого глобуса»: http://alterglobe.ru/mod/forum/discuss.php?d=534

По всем вопросам пишите на org@alterglobe.ru

На фото — вы не поверите, но это птенец чайки! :)

Наш стендовый доклад на XIV нарративной конференции (часть 2)

Это я :)

Пущинский ДР 2019Суть нашей деятельности

Последний год мы особенно много осмысляем свое позиционирование на рынке, поскольку многое, что мы делаем, заметно отличается от кабинетной психотерапии, исходно ориентированной на средний класс, и часто конфронтирует с ней, да и от многих видов активизма тоже заметно отличается.
Мы все это проговариваем словами при каждом удобном и неудобном случае, но, кажется, недостаточно об этом пишем.
Сейчас мы думаем о том, как именно писать об этом больше, чтобы не поддерживать различные иллюзии относительно нас и нашей деятельности.

В 2014, кажется, году Антон Макинтош делал на нарративной конференции доклад, где сказал нечто очень важное, что очень нам отозвалось.
Он сказал, что люди в особо трудных жизненных ситуациях очень похожи на глубоководных рыб — сплющены и перекорежены давлением.
И отдельной задачей является поднять их с этой давящей глубины поближе к поверхности, где они смогут хотя бы попадать в зону действия радаров — быть видимыми для большей части общества, помогающих специалистов и служб и т.п.

Кроме того, в случае с ментальными расстройствами и заболеваниями важно (я не помню, упоминал ли об этом Антон), чтобы человек в тяжелом состоянии не попал под такую психиатрическую помощь, после которой он не сможет вернуться к нормальной жизни.
Не попасть в обычную психбольницу советского образца, например, или суметь оттуда выйти, не получить инвалидность, если не хочет, не быть залеченным до невменяемого состояния.
И в любом случае важно, чтобы человеку было где жить и (на) что есть.

Так вот это вытаскивание с социального «того света» и является основной сутью нашей деятельности.
Там, где это не требуется, мы вполне можем заниматься кабинетной работой по общепринятым правилам.
При этом специализируемся мы на нарративной практике и на работе с травмой, поскольку это направления, решающие вопросы возвращения себе себя и своего места под солнцем после каких-то невыносимых переживаний, иногда длившихся всю жизнь.

Еще мы предлагаем очень много разных видов обучения тем навыкам, которые необходимы для жизни и адаптации, но относятся к сложным междисциплинарным областям знаний, которые долго и трудно искать по отдельности.
Речь о практически всех наших вебинарах и курсах.
Мы пишем для них завлекательные описания и, наверное, не правы, поскольку речь в них идет об очень серьезных вещах.

Обучение мы стараемся совмещать с поддержкой — и в первую очередь, с созданием самоподдерживающих и самообучающихся сообществ.
Когда мы говорим, что мы работаем с сообществами, нас иногда спрашивают, с какими именно, ожидая, вероятно, что мы назовем какие-то уже сложившиеся.
Так вот — с этими: с виртуальным распределенным (а часто — разрозненным) сообществом людей, выживающих и выживших в хронических ситуациях, которые к этому никак не располагали, и при этом сохранивших мечты о большем и лучшем, нацеленность жить свою полноправную жизнь.
С теми, кому «нужен другой глобус».

С каждым клиентом, отношения с которым выходят за рамки «общепринятых» правил (мы не можем удержаться здесь от кавычек, поскольку это не единый свод правил, а набор пересекающихся дискурсов), мы долго и много обсуждаем ситуацию и вырабатываем свою систему договоренностей, на которые потом опираемся.
Здесь мы руководствуемся Гражданским кодексом РФ, согласно которому любые два (или несколько) дееспособных лица могут заключить любой договор, не противоречащий закону.
Но сейчас мы тщательно обдумываем продвижение технологии самоподдержки и самопомощи на базе тех знаний, навыков и информации, которые мы можем предложить, с тем, чтобы никому больше не помогать «вручную» и не создавать потенциально двусмысленные ситуации, от которых могут пострадать обе стороны.
В общем, чтобы все могли помогать себе самостоятельно, а мы только обеспечивали для этого поддерживающую среду.

Когда мы вырастем и разбогатеем, мы обустроим фонд, который сможет оказывать не только информационную помощь, — давно об этом мечтаем.
Пока же он представлен маленьким надомным шелтером, который постоянно занят, и рядом кейсов по психотравматологии и первой помощи в нестерильных условиях, но с высокой эффективностью.
Также мы уже создали несколько рабочих мест, и наша команда активно развивает наши проекты «Другой глобус» и «Нарративное агентство Narr AG», в рамках которых мы действуем.

Ну, и регулярно мы занимаемся кабинетной психотерапией с теми, кто может себе это позволить, и ведем курсы и группы на разные интересные темы.
Но как раз это про нас и так известно :).

С уважением,
ваш «Другой глобус»
AlterGlobe.Ru

Наш стендовый доклад на XIV нарративной конференции (часть 1)

Это я :)

ДР Тая 2019 - тапир-1Мы — Люда Орел и Трикстер.

Юридически мы бомжи с долгом на несколько миллионов рублей.
У нас нет никакого своего жилья в собственности.
Мы небинарные трансгендеры, причем одному из нас трудно выносить свое паспортное имя, а другому — внешность и голос.
Мы множественные личности (речь о ДРИ, скомпенсированном десятилетиями труда. Кстати, теперь мы знаем, что при свежей травме компенсация может слетать снова до уровня расстройства).
Один из нас аутист.
Минимум один из нас азеркин.
У нас на двоих одно биполярное аффективное расстройство II типа и одно шизоаффективное расстройство, одно ПРЛ, одна бронхиальная астма и еще пара оснований для инвалидности.
Один из нас терял еще не рожденного ребенка.
Один из нас в детстве жил с умирающей сестрой-инвалидом. Сестра выжила и расцвела, но осадочек остался.
Один из нас в подростковом возрасте отвечал за бабушку в деменции.
Оба пережили много разного насилия, в том числе сексуального.
Оба были разлучены со своими детьми способами разной степени социальной приемлемости.
У одного из нас родители выбросили все его имущество.
Один из нас пережил клиническую смерть и потерю 2,5 литров крови, а через месяц-другой поступил в элитный институт на бюджет.
Одного из нас травят родители.
У нас обоих до сих пор есть комплексное ПТСР.
Один из нас родил в несовершеннолетнем возрасте.
Один из нас выносил две беременности с постоянной угрозой выкидыша.
Один из нас в свои 2,5 года победил онкологию, пройдя через операцию и полежав в больнице без сопровождения родителей.
Один из нас пережил рейд своей фирмы своим бывшим мужем.
У одного из нас бывший муж совершал тяжкие преступления и до сих пор находится на свободе.
Один из нас перенес тяжелое стигматизирующее инфекционное заболевание, оставляющее последствия на всю жизнь.
Один из нас имеет множественные попытки суицида.
Один из нас однажды собрал несколько миллионов на лечение сына одноклассника от рака, а дома в это время были перебои с едой.
И это еще далеко не все факторы.

Практически обо всем этом у нас написано в открытом доступе, но мы регулярно сталкиваемся с тем, что этого «никто не знает».

И при всем этом мы ведем достаточно хорошую и благополучную жизнь.
И активно передаем другим знания и навыки, которые для этого необходимы.

Из преимуществ у нас есть превосходное образование в нескольких областях, высокий интеллект и профессионализм.
У нас есть уникальные знания и умения во многих этих областях, так как мы много учились, читали, общались с экспертами, обсуждали друг с другом и рефлексировали эти и смежные темы, а не только имеем определенный инсайдерский опыт. И в контексте помощи важно как то, так и другое.
Мы специалисты по работе с трудными и сложными (комплексными) жизненными ситуациями, а также с травмой и диссоциацией, поскольку «мы там были, мы это видели».

Мы занимаемся помощью в случаях такого же уровня сложности, как у нас самих.
Обычно они невидимы для окружающих, так как находятся ниже воспринимаемого и выносимого уровня.

Из всего нарративного сообщества нам существенно помогали только два человека — Наташа Малышева и Слава Москвичев.
Еще с нами время от времени общаются и как-то нас поддерживают Аня Абраменко, Данила Гуляев, Оля Герасименко, Аня Голубева и Юля Малыгина.
Ну, и с Таней Качкиной мы дружим (еще раз спасибо за пирожки!).
Еще одна статусная участница нам сильно навредила в свое время.

Мы чувствуем себя невидимыми даже в рамках сообщества.

Нам просто важно сообщить об этом.

Люда Орел: «Диссоциативное… расстройство или устройство?» (пост 816)

Это я :)

Когда-то мы с Трикстером придумали термин “диссоциативное устройство”, который долгие годы помогал нам самим, нашим друзьям и клиентам.

Сейчас те, кому мы помогали, выросли, окрепли и сами ведут блоги, а порой и психотерапевтическую практику, помогая другим людям.

Но, поскольку идею диссоциативного устройства личности мы обычно подбрасываем людям, пребывающим в большой печали, похоже, им часто не до того, чтобы вкапываться в смысл.

Так что этот пост — про то, что хотел сказать автор. Вернее, авторы.

А авторы хотели сказать очень простую вещь.

Что диссоциативное расстройство = диссоциативное устройство + болезнь.

Болезнь необходимо лечить. Все эти телесные заболевания, флешбэки, амнезию, депрессию, нарушения сна и работоспособности, сопровождающие диссоциативное расстройство идентичности, совершенно не обязательно терпеть.

Все это, пусть долго, трудно и дорого, пролечивается в психотерапии с привлечением медикаментозной поддержки там, где она симптоматически необходима (снять тревогу, снизить риск суицида, вытащить настроение из болота депрессии и пр.).

Дальше — вопрос вкуса. Многие множественные личности не хотят становиться унитарными, потому что считают свою многоликость важной частью собственной индивидуальности и свидетельством пройденного пути, каким бы травматичным он ни был. Причем многие терапевты согласны в этом со своими клиентами.

Нет смысла “лечить” человека, если у него с самим собой мир и гармония.

Мы же не можем сказать, что унитарная личность — это обязательно здоровая личность?

В таком случае неправильно было бы патологизировать множественных личностей только потому, что они множественные, игнорируя то, как они себя чувствуют и чего хотят от жизни.

Отсюда идея называть диссоциативным устройством структуру личности при полностью скомпенсированном ДРИ.

Если на то пошло, мы вообще не знаем, почему сейчас так много неунитарных личностей вокруг. Может быть, дело в насилии или ухудшающихся экологических условиях. А может быть, это игры эволюции в век быстрых перемен. Если сейчас рождается больше людей аутистического спектра или людей с близорукостью, кто сказал, что природа не тестирует на нас очередную фишку с этой множественностью и что в будущем множественность не станет нормой, а тех, кто сумел отрастить себе всего одну личность, не будут от этого срочно лечить?

Извините, это был крик души.

Так что нет, изначально мы не закладывали, что диссоциативное устройство — это типа “мягкое” название диссоциативного расстройства. Дело тут не во вкусовщине, дело в концепции.

И кстати, вам не кажется странным, что в МКБ так много болезней “нормальных” людей, и только одно расстройство множественной личности? (.-;

АВТОР: Люда Орел

Оглавление цикла «Псих(олог)ическая травма и диссоциация»: http://alterglobe.ru/blog/index.php?entryid=172